Они скакали через город под лазоревым утренним небом. Выехав через северные ворота, где в трети лиги разместились охраняемые небольшим арьергардом палатки и юрты Баргастов. От бесчисленных костров поднимались дымки — старики и старухи готовили завтрак. На окраинах лагеря уже резвились дети — чуть потише их городских сверстников, но не менее энергичные.

Трое Серых Мечей пересекли разграбленные остатки лагеря паннионцев и углубились в ближайшие ряды палаток Баргастов.

Итковиан не удивился, когда у границы лагеря их встретили полдюжины седовласых старух. Есть некие течения, приведшие нас сюда, и вы, ведьмы, чуете их не хуже меня. Это истина, простая и ясная. Считай это еще одним бременем, для которого ты выкован, Щит.

Он остановил коня перед Старейшими Баргастов.

Некоторое время все молчали. Затем одна из старух кашлянула и махнула рукой: — Идите сюда.

Итковиан, рекрут и капитан последовали за старухами в юрту.

— Немногие люди приходят сюда, — сказала кудесница, прохромав к другой стороне центрального очага и усевшись на груду мехов.

— Мне оказана честь…

— Не надо! — отвечала та со смешком. — Вот если бы ты убил какого — нибудь воина и тащил труп за волосы, а его родственники гнались за тобой… Юный воин, ты среди старых женщин, а это самое опасное на свете!

— Но поглядите на него! — крикнула вторая старуха. — У него нет страха!

— Очаг его души покрыт пеплом, — фыркнула третья.

— Но даже если это так, — продолжила первая, — то, чего он ищет, может разжечь огненную бурю в зимнем лесу. Тогча и Фаранд, любящие друг друга целую вечность, зимние сердца, воющие в дальних крепях Ледерона и еще дальше — мы слышим во снах их скорбные кличи. Ты нет? Они приближаются, но не с севера, о нет, не с севера. А теперь этот человек. — Ее лицо скрылось в дыме очага. — Этот человек…

Последние слова прозвучали как вздох.

Итковиан перевел дыхание, кивнул на рекрута: — Это Смертный Меч…

— Нет, — пробурчала старуха.

Надежный Щит запнулся: — Но…

— Нет, — повторила она. — Он уже найден. Он есть. Все уже сделано. Погляди на ее руки, Волк. В них так много заботы. Она должна стать Дестриантом.

— Вы… вы в этом уверены?

Старуха кивнула на капитана: — А эта, — продолжила она, игнорируя вопрос Итковиана, — она будет тем, кем был ты. Она примет бремя — ты, Итковиан, показал ей все, что нужно. Эта правда в ее глазах, в ее любви к тебе. Пусть прозвучит ответ — в доброте, в крови. Она станет Надежным Щитом.

Он медленно повернулся к капитану Норул. Та выглядела пораженной.

— Сир, это…

— Ради Серых Мечей, — сказал Итковиан, стараясь удержать прилив отчаяния и боли. — Это нужно сделать, сир, — проскрипел он. — Тогг, Повелитель Зимы, давно забытый бог войны, названный среди Баргастов духом — волком, Тогчей. И его потерянная подруга, волчица Фандерай. Фаранд на языке Баргастов. Сейчас среди нас больше женщин, чем мужчин. Должно быть призвано Таинство, все должны склониться перед богом — волком и богиней — волчицей. Вам придется стать Надежным Щитом, сир. А вам, — обратился он к испуганной раскрывшей глаза рекруту, — стать Дестриантом. Серые Мечи меняются, сиры. Благословение наше — среди этих мудрых женщин.

Капитан отступила, зазвенев доспехами. — Сир, вы Надежный Щит Серых Мечей…

— Нет. Я Надежный Щит Фенера. А Фенер… пропал.

— Компания практически истреблена, сир, — сказала капитан.