Тогда вперед выступил другой Гадающий по костям. Плечи его покрывала рваная шкура бурого медведя, и казалось — сам этот зверь таится за впадинами его глазниц. — Я Окрал Лом, — сказал он голосом, подобным далекому грому. — Перед тобой ныне стоят все Гадающие Крона. Агкор Чум. Бендал Дом, Ранаг Ильм, Брольд Чуд. И сам Крон, избранный Военным Вождем на Первом Собрании. В отличие от Прана Чоля, нам не важен твой гнев. Мы не играли роли в твоем создании и рождении. И все же ты цепляешься за заблуждения, Призывающая. Пран Чоль никаким образом не может считаться твоим отцом. Он стоит, принимая груз твоей ярости, потому что он таков. Если ты хочешь назвать кого-то своим отцом, ищешь лицо, в которое можно швырнуть свою ненависть, остановись, ибо такого среди нас нет.

Кровь медленно отливала от лица Серебряной Лисы, словно она не была готова к столь грубому отпору со стороны этого Гадающего. — Н… не среди вас?

— Твои души были сплавлены в садке Телланна, но не в далеком прошлом — прошлом, когда Пран Чоль был живым. По крайней мере, не вначале. Призывающая, открытый садок, о котором я говорю, принадлежал Оносу Т'оолану. Лишенный клана, он бродит один, и одиночество исказило его силу Телланна…

— Исказило? Как?

— Тем, чего он ищет, что лежит в сердце его желаний. — Серебряная Лиса покачала головой, словно стараясь отринуть сказанное Окралом Ломом. — И чего он ищет?

Гадающий пожал плечами: — Призывающая, ты вскоре узнаешь это, ибо Онос Т'оолан услышал твой призыв ко Второму Собранию. Увы, он опоздает.

Крюпп увидел, как Серебряная Лиса медленно отвела взор от Прана Чоля, который снова склонил голову.

Принимая ответственность за ее сотворение, этот Гадающий предложил ей дар — стал фокусом ее гнева, беззащитной жертвой. Я помню тебя по миру снов, Пран Чоль. Твое лицо, сострадание в глазах. Осмелюсь спросить: да был ли ты Имассом, как все эти?

Еще двое выступили из рядов. Среди молчания, последовавшего за речью Окрала Лома, шедший первым заговорил: — Я Ай Эстос, из Т'лан Имассов Логроса. — С плеч этого худого Гадающего свисали меха полярных волков.

Серебряная Лиса ответила почти безразличным тоном: — Привет тебе, Ай Эстос. Можешь говорить.

Т'лан Имасс поклонился, выражая благодарность. — Логрос послал на Собрание всего двух Гадающих по костям, и я сейчас объясню тебе причины. — Он замолчал, но так как Серебряная Лиса не ответила, продолжил: — Логрос Т'лан Имассы преследуют ренегатов — тех из нашего рода, что нарушили Обет. Свершены преступления, требующие воздаяния. Итак, я представляю весь клан Логроса.

Серебряная Лиса задрожала, с явным трудом отрывая взор от Прана Чоля. Испустила глубокий вздох, выпрямилась. — Ты сказал, — произнесла она без всякого выражения, — что присутствует и другой Гадающий от Логроса.

Одетый в волчьи шкуры Гадающий отступил на шаг. Стоявшая за ним женщина была громадной, широкоплечей; в чертах ее лица проглядывало что-то звериное. Плащ из чешуйчатой кожи свисал на землю позади ее ног. На плоской голове остались лишь несколько полосок кожи, и в каждой был клок сухих волос.

— Олар Этиль, — сказал Ай Эстос. — Первая среди Гадающих по костям. Элайнт, первая Солтейкен. Она не странствовала со мной, потому что Логрос дал ей другую задачу, уведшую далеко от клана. До сего дня мы много лет не встречали Олар Этиль. Элайнт, доложишь об успехе или неудаче в своих поисках?

Первая среди Гадающих склонила голову, обращаясь к Серебряной Лисе. — Призывающая. Когда я приближалась к этому месту, ты управляла моими снами.

— Да, хотя я не знала, кто ты. Обсудим это в другое время. Расскажи о задаче, возложенной на тебя Логросом.