Когда она сделала жест к началу погребения, кто-то протиснулся между Грантлом и Стонни, подошел к Дестрианту.

Малазанский солдат, держащий в руках нечто, завернутое в тряпку. На ломаном дару он сказал: — Прошу, Дестриант, я хочу честь Итковиану…

— Как пожелаете.

— И еще хочу… что-то еще.

Она склонила голову набок. — Сир?

Малазанин развернул тряпку, показав шлем Итковиана. — Я… я не хотел неравного обмена. Но он настаивал, что получил больше. Неправда, Дестриант. Сама видите. Все видите. Смотри, шлем на нем — он мой был. Я хочу забрать его. Он должен носить собственный. Этот вот…

Дестриант снова обернулась посмотреть на тело Итковиана, помолчала. Наконец качнула головой: — Нет. Сир, Итковиан отказал бы вам. Ваш дар его радовал, сир. И все же, если бы он решил, что подаренный вами шлем действительно более дорогой, он, не сомневаясь, вернул бы его… — Она отвела взор от заплакавшего солдата и увидела нечто, заставившее ее замолчать.

Грантл заметил, что ее глаза удивленно расширились.

Надежный Щит резко обернулась, лязгнув доспехами. Стали оборачиваться и другие. Грантл и Стонни последовали общему примеру.

Этот малазанин был лишь первым. Все оставшиеся в живых солдаты Войска Даджека строились за его спиной, формируя длинную колонну. Серебристый свет звезд явил целую толпу, в молчании стремившуюся подойти к склону холма — Тисте Анди, Баргасты, ривийцы…

Взгляд Грантла проследовал восточнее, за пределы поля. Там снова возникали Т'лан Имассы. И двигались сюда.

Серебряная Лиса встала в стороне от них, наблюдая.

Все изумленно расступились, когда первые Т'лан Имассы достигли гребня.

Подошедший Гадающий держал в руке болтающуюся на веревочке истертую раковину. Немертвый встал и обратился к Дестрианту: — Мы хотим ответить на дар этого человека. Сложенные вместе, наши дары образуют курган, и он станет неприступным. Если вы откажете — мы ослушаемся.

Дестриант покачала головой: — Нет, сир. Отказа не будет, — прошептала она.

Гадающий подошел к Итковиану и положил раковину ему на грудь.

Грантл вздохнул. Ах, Итковиан, ты, кажется, нашел еще друзей.

Торжественная процессия со скромными дарами — иногда просто полированные камни, заботливо уложенные в растущую над телом пирамиду — двигалась всю ночь. Звезды пробежали свой круг по небосводу, пока наконец не стали меркнуть в преддверии зари.

Малазанский солдат добавил к кургану шлем, и пошла вторая процессия — солдат за солдатом поднимались по склону, принося дары. Значки, венки, кольца, кинжалы.

Все это время Грантл и Стонни стояли рядом. Как и Серые Мечи.

Последний солдат покинул холм. Грантл пошевелился. Поглядел на высокий курган,

блестящий слабой эманацией магии Телланна, призванной навеки сохранить на месте каждый дар. Коснулся левого плеча. Тихий звон — и браслет упал на ладонь.

Извини, Трич. Учись жить с потерей.

Как учимся мы. Я.

Сумрак остался над Кораллом, даже когда солнце вынырнуло из восточного моря. Паран стоял рядом с Быстрым Беном. Они видели процессию, но не сошли с места. Видели, как к прощанию присоединился Даджек — один солдат приветствовал другого.

Капитан чувствовал себя съежившимся, стыдясь неспособности присоединиться к остальным. Смерть Вискиджека так поразила его, что он не мог двигаться. Он прибыл слишком поздно, не успев к формальному прощанию. Капитан не думал, что столь простая церемония может нести столько смысла. Конечно, он уже бывал на похоронах — в детстве, вместе с сестрами, матерью и отцом стоял перед криптой или кладбищем, наблюдал, как наследники несут на руках завернутое тело какого-нибудь престарелого государственного чина.