На следующий день Уильям изменил свою стратегию. Он знал об упрямстве Маркуса, но учитывал и то, что силы его были на исходе, поэтому решил взять его измором.

– Револьвер! Отдай мне его! – прокричал он прямо в ухо Маркусу на следующую ночь. – Ты слуга! И в этой жизни только подбирал за лошадьми навоз и стряпал. И после этого хочешь сражаться с четырьмя тектонами?

Маркус не смог спрятаться от него даже в сновидениях. Уильям, скорее всего, воспользовался бы этим моментом, чтобы украсть у него оружие. Гарвею, правда, показалось, что Уильям уснул, делая паузу в их споре, чтобы восстановить силы. Но разве он мог быть в этом уверен? Поэтому Маркусу пришлось быть начеку всю ночь.

На следующий день они снова двинулись в путь. Маркусу не удалось отдохнуть, и его скорлупа казалась ему вдвое тяжелее. Вот уже несколько дней как свод пещеры снова становился ниже и давил на их головы. Однако проход еще недостаточно сузился, чтобы передвигаться ползком, толкая перед собой скорлупу, и пока груз приходилось тащить на спине.

– Револьвер! – снова требовал Уильям ночью. – Ты же не умеешь стрелять! У тебя дрогнет рука! Отдай его мне! Или, может быть, ты не хочешь отсюда выбраться? Ты что, сошел с ума, Маркус, совсем спятил?

Но вместо ответа Маркус еще крепче прижал пистолет к животу.

На следующий день им уже пришлось продвигаться вперед с согнутыми спинами. Окружавшее их пространство напоминало воронку и сокращалось в одном направлении. Они шагали, наклонившись, так что их ноги оказывались под прямым углом к туловищу. Уильяма это приводило в отчаяние: если им снова придется ползти в туннеле, ему уже никогда не завладеть пистолетом. Это не укладывалось у него в голове. В руке он зажимал пять пуль, целых пять. Достаточно, чтобы уничтожить четырех тектонов. А этот идиот Гарвей прячет от него револьвер. Правда, он был без рукоятки, но вполне годился. В какой-то момент Уильям больше не смог сдерживаться и бросился на спину Маркуса. Тот не удержался и упал. Над ним оказался рюкзак и Уильям, который взгромоздился на эту горку и лупил его по голове кулаками.

– Револьвер! Отдай мне револьвер, негодяй! Отдай мне его! Нас же убьют!

У Маркуса не было сил даже на то, чтобы подняться, а отвечать на бессмысленное нападение Кравера он и подавно не мог. Ему оставалось только прикрывать одной рукой голову, другой он прижимал оружие к животу. Как ни странно, его спасли тектоны, набросившиеся на Уильяма со своими черными дубинками. Они стали бить его по голове и по ребрам, а когда он упал, еще довольно долго продолжали его лупить. Выходка Кравера ставила под вопрос их монополию на насилие, а этого они допустить не могли.

Ночью Уильям и Маркус снова легли рядом. Кравер плакал от бессилия: револьвер был так близко от него и в то же время так безнадежно далеко. Он шептал:

– Это ты, цыганский ублюдок… ты… ты завел нас в этот ад…

Такой поворот в его рассуждениях не был лишен интереса. Маркус даже на него не обиделся и только сказал:

– Спи, Уильям, спи.

И случилось так, что последний день подземного путешествия Маркуса Гарвея наступил, ничем не заявив о себе. Но, по словам самого Маркуса, человеку еще не доводилось переживать событий, столь похожих на конец света.

Каменная воронка становилась все уже и уже. Очень скоро им пришлось ползти, словно ящерицам, как в первые дни их погружения в недра земли. И, как и тогда, англичане двигались в середине процессии: два тектона впереди Маркуса, а вторая пара – за Уильямом.

Гарвей не отваживался говорить и стал мочиться не переставая. Таким образом он давал Уильяму сигнал, что решающий момент скоро настанет. Как догадался об этом Маркус? В последнее время голоса тектонов стали звучать по-иному и они старались двигаться быстрее: в этом был какой-то смысл.

– Эй! Какого черта!.