– Уи-и-и-илья-а-а-а-ам!

Маркус присел на корточки. По дороге к городу тектонов они прошли по этой тропинке. Это был единственный путь, по которому можно было пересечь равнину, покрытую створками ракушек, острыми, как кинжалы. След отряда еще сохранился на дорожке. В отдельных местах, где почва была более мягкой, можно было различить следы босых ног Уильяма и Ричарда. Но только в одну сторону. Ни одного следа босой ноги человека, который бы двигался в обратном направлении.

Маркус следовал строжайшей дисциплине, которую установил для себя сам. Два кусочка консервированного мяса, половинка персика и глоток компота в день. На ночлег он устраивался у подножия первой попавшейся колонны. Ветер теперь беспокоил его гораздо меньше, чем по дороге к городу тектонов, благодаря широкой тунике. Он втягивал руки в рукава и погружал голову в вырез ворота, потом затягивал шнурок, проходивший по нижнему краю одежды, и оказывался в некоем подобии спального мешка. Всему этому Маркус научился, наблюдая за подземными жителями.

Однажды его разбудил какой-то странный невнятный звук. Гарвей не мог даже сказать, что он напоминал: рев гиппопотама или шипение змеи. В конце концов он расслышал:

– Ма-а-ар… к-у-у-ус…

Эхо играло осколками его имени:

– ус!.. ус!.. ус!

Зов повторялся снова и снова. Это происходило неожиданно, когда Гарвей начинал дремать. Он мгновенно просыпался в холодном поту и целился в темноту из двух револьверов сразу.

– Уильям? – спрашивал он, не опуская оружия.

Но за пределами небольшого круга, очерченного тусклым зеленым светом фонаря, ничего не было видно.

Существовали ли эти голоса на самом деле? Гарвей не был уверен в этом. Может, он их придумал, а возможно, они ему приснились. В немом подземном мире стиралась граница между бредом и сном.

Чтобы не обращать внимания на слуховые галлюцинации, Маркус решил продумать план своих действий после выхода на поверхность земли. Но стратега из него не получилось, мысли путались. Он был один, а на поляне остались три тектона. Как ему с ними справиться?

Гарвею удавалось немного отвлечься только тогда, когда он начинал мастерить новую рукоятку для револьвера. Во время передышек, перед сном, он принимался искать подходящие по форме окаменелости, освещая фонарем пол пещеры. Казалось, они вросли в землю, а сверху были залиты цементом. Ему приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы вытащить их. Потом он обрабатывал находки, подобно первобытному человеку, изготовлявшему кремневые орудия труда. Найти подходящий для рукоятки камень оказалось делом непростым, но его труды все же увенчались успехом. Самодельная рукоятка точно подошла к стволу и была достаточно узкой, чтобы пальцы могли ее крепко сжимать. Маркус сделал несколько резких движений, орудуя револьвером, как настоящий бандит с Дикого Запада, и удостоверился в том, что его конструкция выдерживала любые нагрузки.

На следующий день начался подъем по извилистой тропе. Когда Маркусу хотелось спать, он забивался в одну из щелей в скалах. Фонарь он прятал в ногах, в складках туники, чтобы свет не выдал его. В нем остался всего один светляк: он сожрал своего товарища прежде, чем завершился путь на поверхность земли. Маркус подумал об Уильяме, и ему стало не по себе.

В тот день Гарвей обернулся и посмотрел назад. С высоты перевала ему показалось, что далеко внизу, где-то в Девичьем море, поблескивал огонек – крошечный зеленый пузырек на поверхности темноты. Но не прошло и минуты, как он исчез. Может быть, его преследовали тектоны?

Нет, невозможно. Они бы потратили несколько недель на организацию экспедиции и еще больше времени на то, чтобы подняться из города на площадку, где Маркус убил четырех подземных жителей.

– Уильям! – крикнул он, но не получил ответа.