|
Когда девица увидела, что мы связали старика, она спряталась на прииске. Потом, когда негры вернулись, вероятно, укрылась в той норе, где мы ее сейчас нашли. С того времени прошло три дня. Ей не пришло в голову, что негры не будут выходить наружу. Силы ее иссякли, и ей не осталось ничего другого, как выйти из своего убежища. – Уильям подцепил ружьем ее тунику. – Посмотри, во что превратилась ее одежда! Почему она такая грязная и потертая? Да потому, что она провела три дня в этой норе.
– Или потому, что пришла издалека, – прошептал Маркус. – Ты что-то сказал? – раздраженно спросил Уильям. Маркус предпочел промолчать. Младший Кравер приказал: – Пусть снова наденет свою красную пижаму. Я не хочу, чтобы обезьяны видели ее раздетой. От них всего можно ожидать. Потом он стал подниматься с девушкой по лестнице, Ричард и Маркус последовали за ними. Оказавшись снаружи, Уильям велел неграм образовать круг, а сам встал в центре, расставив ноги и уперев руки в бедра. Пепе переводил его речь. – Вот причина ваших страхов! Это просто девчонка. Посмотрите на нее! А вы – сотня мужиков – тряслись от страха, слыша, как она ныла. И вам не стыдно? В лучах конголезского солнца белизна кожи девушки резала глаза. Речь Уильяма возымела некоторое действие на рудокопов. Этот человек мастерски подчинял себе логику; он умел подобрать доводы так, чтобы все реальные события оказались ему на руку. Уильям никогда не стремился убедить собеседника, он желал лишь подчинить его своей воле. И люди покорялись ему. На сей раз младший Кравер превзошел самого себя, он придумал изощренный план. – Вы выполняли тяжелую работу, – обратился он к неграм. – И, возможно, мы недооценивали ваш труд. Но если вы дошли сюда вместе с нами, то заслуживаете того, чтобы разделить наш успех. Мы пришли к такому решению: если добыча золота будет идти хорошо, ваши труды будут вознаграждены по справедливости и щедро. А теперь, когда наши страхи исчезли, настало время отпраздновать это. – Уильям махнул рукой. – Пепе, Маркус, принесите-ка сюда столик и несколько бутылок шампанского. Да побыстрее. Уильям собственноручно начал разливать вино. Рудокопы подставляли свои деревянные обеденные миски, и шипящая струйка падала туда. Ваше здоровье! – Зачем тратить шампанское на обезьян? – удивлялся Ричард, в то время как негры пили и смеялись. – Это поднимет их дух. Но не снимай с них цепи. – А беляночка? – спросил Ричард. Уильям задумался. Женщина не сдвинулась с места. Наконец он сказал: – Сначала я. – И передал бутылку брату, предоставляя ему право разливать шампанское. – А ты пока последи за ними. Уильям скрылся вместе с девушкой в своей палатке. Ричард оставил Маркуса за официанта, а сам пошел присматривать за неграми, чтобы те не слишком распоясывались. Он медленно ходил взад и вперед с ружьем на плече и курил. Когда Маркус налил шампанского в последнюю миску, Пепе сказал ему на ухо: – Господин Маркус, тут один человек хочет поговорить с вами. – Со мной? – Да, – ответил Пепе, показывая пальцем на старого негра, похоже, самого пожилого из всех. Шампанское не интересовало этого человека, он не желал участвовать в празднике. Остальные же негры пили и приплясывали, насколько им позволяли кандалы на щиколотках. Маркус и Пепе подошли к старику. Уильям был в своей палатке, но Ричард мог увидеть их, поэтому Маркус решил отвести старика за дерево. Пока они шли туда, Маркус спросил Пепе: – Этот негр такой же, как и все остальные. Почему ты хочешь, чтобы я с ним поговорил? – Стариков всегда надо слушать. Маркус оглянулся. Ричард был поглощен наблюдением за подвыпившими неграми и за палаткой: он с нетерпением ждал своей очереди. |
