Теперь, подойдя поближе, она увидела и то, из-за чего затянулось строительство, — небольшую, прилепившуюся с южной стороны дома оранжерею.

— Ты выстроил оранжерею? — на всякий случай спросила Лиза.

И такая в глазах ее загорелась радость, что Станислав невольно задержал взгляд на ее светящемся от счастья лице — как все же бывают обольстительны ведьмы!

— Выстроил, — небрежно кивнул Станислав. — Для своей оранжереи я выписал из Варшавы настоящего ученого садовника. Игнац будет жить здесь.

С тобой и с Василисой. Он — самоучка, его место как раз в таком медвежьем углу, как Змеиная пустошь.

— Когда я смогу переехать? — нетерпеливо спросила Лиза.

— Я думал, что родить ты захочешь в замке. Я привезу акушерку из Кракова…

— Ждать еще целых два месяца? Я тебя умоляю, Станислав, отпусти меня сюда. При родах мне поможет Василиса.

— Что? Подвергать жизнь моего сына опасности — ведь она не акушерка! Как это поможет?

Глянув в глаза мужа, Лиза увидела, как в его глазах опять появляется гнев и вместо мыслей в них начинает бушевать одно лишь пламя.

Все, что произошло потом, Лиза проделала так, будто кто-то это делал за нее, пользуясь ее телом, как своим. Она взяла руку Станислава в свою и нежно погладила ее, не отводя при этом взгляда от его глаз.

Она явственно увидела, как одна эмоция — удивление — медленно гасит другую — гнев.

Не отрывая взгляда, Лиза проговорила:

— Не беспокойся, все будет хорошо.

И увидела, как медленно, после напряжения, обмякают плечи мужа и весь он подается ей навстречу, жадно внимая ее словам.

— Ты знаешь ко мне дорогу. Когда настанет время, я пришлю Игнаца, и ты сможешь сделать все так, как считаешь нужным. Я полностью подчиняюсь твоей воле. Все будет, как ты захочешь.

Он сразу успокоился и даже пожурил ее:

— Ты же знаешь, Лиза, как я не люблю твоего противоречия. Покоряйся, и ты получишь гораздо больше. Разве не в России говорят: ласковый теленок двух маток сосет!

— Давай посмотрим, как выглядит дом изнутри, — смиренно попросила Лиза.

Если ему так хочется ее покорности, она согласна попритворяться еще немного, чтобы наконец обрести желанный покой.

— В доме твоем почти нет мебели, плотники только вчера все здесь закончили. А завтра мы все завезем…

— Ты разрешишь мне за этим проследить? — робко спросила она, но поторопилась, прервала его в середине фразы, которую Станислав произносил.

Он так нравился себе в роли великодушного повелителя!

— Слуги и без тебя сделают все как надо, — сухо проговорил он.

Обратно они ехали молча. Лиза чувствовала себя как выжатая губка. С каждым разом общение со Станиславом становилось для нее все затруднительней.

Не потому, что не понимала его. Скорее, наоборот, оттого, что слишком хорошо понимала: ее супруг душевно болен, и подлаживаться под него, угождать, лебезить ей невмоготу. Она будто изо дня в день насилует свою волю.

Что ж, Василиса — уж ей-то разрешат следить за меблировкой домика опальной княгини — сделает все как надо. Так Лиза подумала про себя и тяжело вздохнула. Она отвлеклась на свои мысли и не сразу заметила, что супруг вглядывается в выражение ее лица. Наблюдает за течением ее мыслей или старается увидеть что-то, одному ему ведомое…

— Что ты пытаешься прочесть на моем лице? — не выдержав, поинтересовалась она.

— Хочу понять, что в нем так притягивает мужчин?

— И ты решил, что ничем, кроме колдовских чар, я привлечь не могу?

— Ты знаешь, что Теодор в тебя влюбился? — спросил Станислав вроде невпопад.