— Он тебе сам об этом сказал? — ответила Лиза вопросом на вопрос.

— Имеющий глаза да увидит, — криво усмехнулся Станислав.

— Он чем-то обидел тебя? Ты подозреваешь его в нечистых намерениях?

На чело Станислава опять набежало темное облако. Его настроение так часто менялось, что Лиза не успевала к нему приспособиться.

— Мы с Теодором всегда были друзьями. Однажды он спас мне жизнь, и я понял, что тоже должен его спасти…

Лиза похолодела от нехорошего предчувствия:

— От чего ты захотел спасти своего друга?

— От тебя!

— Но разве я не сама предложила тебе удалиться от света? Иначе для чего мне жить в Змеиной пустоши?

— Думаю, он нашел бы тебя и там.

— Нашел бы? — эхом повторила она. — А теперь ему это не удастся?

— Из австрийской тюрьмы не очень-то убежишь!

— Из тюрьмы? Ты хочешь сказать, что Теодор в тюрьме?

— Как мятежник и бунтарь, замышляющий свергнуть законное правительство…

Если бы Лиза не сидела в карете, она бы, наверное, упала. Ее ум отказывался понимать логику Станислава.

— И давно ты знаешь об этом?

— С самого начала, — довольно кивнул он. — Ведь я сам этому способствовал.

— Засадил друга в тюрьму, чтобы таким образом он смог избегнуть влияния твоей ведьмы-жены?

— Ты все правильно поняла.

— Надолго?

— До тех пор, пока мы тебя официально не похороним. Тогда я помогу ему доказать законным властям свою лояльность. Ты же не захочешь причинить вред невинному человеку и каким-то образом сообщить ему, что ты жива?

— Я сделаю так, как обещала тебе.

— Какое-то время он пострадает — Тедди романтик, он будет с упоением оплакивать твою смерть, носить на могилу розы… Но потом разум возьмет верх над его чувствами, и он женится на хорошей девушке-католичке.

— Наверное, ты чувствуешь себя господом богом, если осмеливаешься решать за него судьбы других людей.

— Я думаю, у бога и так слишком много работы.

Если я могу ему помочь, почему бы этого не сделать?

Больше Лиза не задавала мужу никаких вопросов.

Только мимоходом подумала: хорошо еще, что он не вошел в образ средневекового инквизитора и не стал сжигать ее на костре. Впрочем, при этом она мысленно сплюнула через левое плечо: от таких одержимых людей, как Станислав, можно ждать чего угодно.

Выйдя из кареты во дворе замка, Лиза почувствовала, что в их отсутствие что-то случилось. Она увидела Василису, спешащую куда-то с ворохом белого полотна, которое использовали вместо бинтов для перевязок. Один из кухонных работников подскочил к Казимиру — тот вел под уздцы лошадей, перед тем выпряженных из кареты, — и что-то ему зашептал.

Казик отдал вожжи слуге, а сам бросился к домику, в котором он теперь открыто проживал с Марылей. Лиза поспешила следом за ним. И только Станислав вошел в замок, ни на кого не обращая внимания.

— Что случилось, Казик? — Она догнала слугу у дверей его домика.

— Мне сказали, что Марыля помирает. Она не может разродиться. Ребенок вроде повернулся, не понимаю я в этом ничего!

Он глухо кашлянул, чтобы скрыть прозвучавшие в голосе слезы.

— Где она — в доме?

Казик кивнул. Лиза отстранила его и взялась за ручку двери.

— Подожди здесь. Если понадобится, я тебя позову.

Возле кричавшей без перерыва Марыли суетилась Василиса, но, похоже, ее усилия не приносили успеха.

— Что случилось? — спросила ее Лиза.