Лиза почувствовала, как у нее от страха поползли по спине мурашки. Когда она думала о том, что раз уж Поплавский — ее судьба, то, может, так и надо принимать свою судьбу, покорно, смиренно, но представить, что этот человек будет с нею рядом всю жизнь…

Она почувствовала себя такой слабой, такой беспомощной. А как там их фамильный астаховский дар? Что же он-то молчит?

Станислав заставил ее надеть фату, и, как ни казалось это Лизе кощунством, она опять без слов подчинилась, хотя ей трудно было без горничной управляться со своими волосами, а от волнения руки к тому же ее почти не слушались.

Они шли по какой-то узкой мощеной улице, Лизины каблучки звонко цокали по камням.

— Ну же, коханая, выше голову! — насмешливо проговорил Поплавский. — Не на каторгу идешь — венчаться. Ты думаешь, мне этого хочется? Стал бы я тащиться за сотни верст за невестой, у нас и в Польше достаточно красавиц. К сожалению, мало кто из богатых папаш согласился бы отдать свою дочь за князя Поплавского. Бедный, говорят. А где ж тогда мне денег достать, кроме как на деньгах жениться?

— Так ты беден? — изумилась Лиза. — Но весь петербургский бомонд только и говорил, что о твоем сказочном богатстве.

— Согласись, я был очень убедителен, — довольно рассмеялся он. — Я и сам не ожидал, что такая афера у меня получится. Все-таки вы, русские, очень доверчивые… Впрочем, если быть честным, без помощи одного умного человека я бы, пожалуй, с этим не справился…

Как Лиза ни была огорошена, смятена, но расследование, которое незадолго до свадьбы учинили они с Петрушей, тут же ей вспомнилось.

— Уж не Щербина ли этот умный человек?

Поплавский с любопытством скосил глаз на будущую жену:

— Ты догадлива, моя дорогая.

— Интересно, дорого ли он запросил за свою помощь?

Она хотела уязвить Станислава, но он неожиданно расхохотался:

— Представь, он спросил у меня, будешь ли ты счастлива со мной? Я, как человек честный, честно и ответил: «Вряд ли!» А он сказал, что готов сам заплатить мне, чтобы я не отказался от своих намерений.

Ха-ха-ха! Хотел бы я знать, чем ваша семейка так ему досадила?

— Я могу удовлетворить твое любопытство, — холодно сказала Лиза. — Мой отец поймал твоего помощника на шулерстве…

— Хочешь сказать, разоблачил его при всех? Тогда понятно. Разрушил ему карьеру…

— Карьеру шулера. И тебе его жалко?

— Просто я примерил случившееся с ним на себя.

Если бы сейчас кто-то попытался разрушить мою нынешнюю игру, я бы, наверное, тоже его возненавидел. И постарался бы отомстить.

Между тем они подошли к костелу, и Лиза поставила ногу на ступеньку. И охнула от боли — ее сердце будто пронзила длинная игла, которая достала прямо до лопаток. Неужели у нее стало болеть сердце?

— Ну, ну, не притворяйся, ничто тебе не поможет! — проговорил Станислав, когда она схватилась за сердце, и, хотя в его глазах мелькнула некоторая тревога, он цепко взял ее за локоть и повел по ступенькам к входу в костел.

Потом они опять ехали в той же повозке, и Лиза безучастно сидела, глядя прямо перед собой. В голове ее слегка звенело, словно там, в костеле, перед алтарем, остались все ее мысли, желания и вообще прошлое.

Она пришла в себя от того, что рука Станислава стиснула ее колено.

— Ну что, женушка, поцелуемся?

— Нет! — испуганно отпрянула она, опасаясь той власти, которую имели над нею его поцелуи.