Вспомнив Илзу, Суворин почувствовал, как в его душе поднимается кипучая волна ненависти. Такого он давно не испытывал.., с того самого момента, когда увидел кровавое пятно, расплывающееся на халате Ирины.

Пилот, заметив, что Панкрат готовится стрелять, отрицательно помотал головой и жестом показал, что лучше закрыть дверь. Вертолет еще раз дернулся вверх, оторвался от земли, но снова клюнул носом.

— Да что ты, мать твою, делаешь! — невольно вырвалось у Суворина.

И тут в какофонию звуков, от которых закладывало уши, вплелся еще один. Панкрат почувствовал его раньше, чем воспринял на слух — сначала корпус винтокрыла пронзила низкая вибрация, и только потом он смог разобрать в симфонии грохота частый-частый металлический перестук.

Первой мыслью Суворина было, что все-таки чей-то выстрел угодил куда не следовало, двигатель начал давать сбои, и пора готовиться к худшему. Но, не успев додумать эту мысль до конца, он периферийным зрением заметил какие-то мерцающие вспышки слева и справа, а затем увидел, как взлетают в воздух тела боевиков, словно подброшенные невидимой, невероятно сильной ручищей.

Это заработали авиапулеметы. Стальные пташки прошивали насквозь деревянные стены барака, заставляя боевиков вжиматься в грязь под этим смертоносным градом. Некоторые начали уже отползать назад, ища укрытия от прицельного, почти в упор, шквального огня.

Панкрат, неожиданно для себя самого, рассмеялся. Он хохотал долго, до того самого момента, когда вертолет в очередной раз, но уже вполне уверенно, без рывков по вертикали, начал набирать высоту.

Лагерь стремительно уменьшался в размерах. Кто-то все же не унимался — когда они уже взлетели и были довольно высоко, послышались один за другим несколько звучных ударов, словно били молотом в медный таз.

Пилот легко толкнул от себя рули высоты, и машина опять наклонилась вниз. Рука в вязаной перчатке метнулась к гашетке, вертолет дрогнул всей своей железной тушей, и откуда-то из-под его брюха вырвался вдруг дымный след, в одно мгновение протянувшийся аж до самой земли.

Пущенная пилотом ракета ударила куда-то в центр лагеря. Вспухло грибовидное облако взрыва и полыхнул огонь, на несколько секунд осветивший бараки.

Вертолет выравнивался, разворачиваясь в сторону вышедшей из-за туч луны. Панкрат смотрел вниз, на базу чеченцев, над которой стлался черно-серый саван дыма — видимо, один из бараков или даже несколько (на это Суворин очень надеялся) все-таки загорелись.

Винтокрылая машина, послушная своему пилоту, взяла курс на северо-восток. Человек в маске застыл в кресле, словно статуя сфинкса, а его руки покоились на черных рогах рулей высоты. Рев винтов перешел в ровный стрекот, высокий и монотонный, и под его воздействием Панкрата начало клонить ко сну. Но, только он смежил веки, тяжелые, словно налитые свинцом, как неожиданно где-то за креслом раздался странный звук — то ли мычание, то ли стон. Одно было несомненно — этот звук был произведен человеком. Суворин вздрогнул от неожиданности. Покосился в сторону пилота — так, на всякий случай.

— Здесь кто-то есть? — спросил Панкрат у человека в маске, уже почти уверенный в том, что звук ему скорее всего приснился и сейчас он выглядит, как дурак, задавая этот идиотский вопрос.

К его изумлению, пилот утвердительно кивнул. Не оборачиваясь, он махнул рукой куда-то назад, в темноту позади кресел. Панкрат вытащил пистолет и привстал, чтобы проверить, действительно ли кто-то есть там, в задней части кабины.

— Возьми фонарь, — приглушенно посоветовал пилот, сунув ему в руку тонкий металлический цилиндрик.

Суворин взял.