И вот теперь он там, откуда никуда уже не уйти. Ему придется зависеть от тех, кто его окружает. И неожиданно ему стало не по себе. Он понял, что небольшой мирок поместья и деревни, которым так легко управлять, также обладает свободной волей. Если пало само общество, что остается от порядка, который обеспечивал мир и спокойствие фамильному гнезду Петере? Он сидел в сумерках угасающего дня и думал, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Затем снова попытался читать, но потерял к книге всякий интерес. Из окна виднелись убранные поля, которые тянулись к горизонту. Северный ветер шевелил голые ветви деревьев. Постепенно опускалась темнота.

В камине трещал огонь.

Глава 33

22 ноября 1963 года

Прежде чем комментировать уравнение, Гордон полностью написал его на доске. Желтоватый мел поскрипывал.

— Таким образом, если мы проинтегрируем уравнения Максвелла по объему, то поток…

Шорох в задних рядах аудитории привлек его внимание. Он повернулся. Секретарь факультета нерешительно помахала ему рукой.

— Да?

— Доктор Бернстайн, мне очень не хотелось вас прерывать, но мы только что услышали по радио, что убит президент.

Все это она выговорила на одном дыхании. В аудитории возникло движение.

— Я подумала.., вам нужно об этом знать, — закончила она нерешительно.

Гордон стоял неподвижно. В мозгу мелькали различные догадки. Потом он вспомнил, где находится, и решительно отмел посторонние мысли. Нужно закончить лекцию.

— Очень хорошо, благодарю вас. — Он внимательным взором окинул повернутые к нему физиономии слушателей. — Ввиду того, что в этом семестре нам предстоит проработать еще много материала… Мы будем заниматься до тех пор, пока не будет известно что-либо еще.

Один из близнецов вдруг спросил:

— Где он находился?

— В Далласе, — робко ответила секретарь.

— В таком случае, я надеюсь, что кто-нибудь пришибет Голдуотера, — с неожиданной злостью сказал близнец.

— Спокойно, спокойно, — мягко выговорил Гордон. — Здесь мы ничем не можем помочь, не так ли? Я предлагаю продолжить работу.

С этими словами он вернулся к уравнению и провел большую часть предварительного обсуждения, касающегося вектора Пойнтинга, не обращая внимания на приглушенное гудение за спиной. Его увлекла дискуссия. Мел уверенно поскрипывал в руке, в наиболее интересных местах Гордон постукивал им по доске. Во всей красе разворачивались уравнения. Мановением руки он вызывал из небытия электромагнитные волны, наделял их движением; говорил о воображаемых математических ящиках, из которых так и брызжет световая энергия, причем баланс потока этой энергии поддерживался невидимой мощью частичных дифференциалов.

Опять движение в аудитории. Несколько студентов поднялись со своих мест и направились к выходу. Гордон отложил мел.

— Я полагаю, в данных обстоятельствах вам трудно сосредоточиться, — снизошел он. — Продолжим в следующий раз.

Один из близнецов встал и сказал другому:

— Линдон Джонсон. Господи, его нам только и не хватало!

Гордон вернулся в свой кабинет и убрал записи лекций. Невзирая на усталость, он решил найти телевизор и посмотреть, что передают. За последнюю неделю жизнь превратилась в сумасшедший дом: интервью, запросы, критика коллег, навязчивое внимание со стороны средств массовой информации. Все это его очень вымотало.

Он вспомнил, что телевизор имеется в студенческом общежитии на пирсе Скриппса. Поездка на “шевроле” заняла несколько минут. Казалось, на улицах почти не осталось людей.

Вокруг телевизора в три ряда сгрудились студенты. Когда Гордон вошел и пристроился у стены, Кронкайт говорил:

"Я повторяю, пока из Парклендского мемориального госпиталя ничего определенного о состоянии президента не сообщали.