— Тем временем на Дили Плаза, — камера снова показывает толпу, кирпичное здание, — всюду полиция. Только что получено сообщение о том, что Освальд под усиленной охраной выведен из этой зоны. Мы не видели, как они покидали здание склада, — по крайней мере они не выходили через парадный вход, очевидно, воспользовавшись задней дверью. Освальд все время находился в здании. Его схватили буквально через несколько секунд после покушения. Минуточку…

Толпа расступалась. Люди в плащах и шляпах шли впереди полиции, расталкивая толпу.

— Кто-то еще покидает склад в сопровождении полиции. Между двумя рядами полицейских шел парень, которому явно не исполнилось еще и двадцати. Он оглядывался на напирающую толпу и казался ошеломленным. Очень рослый, он смотрел поверх голов полицейских, как будто пытаясь все запечатлеть и запомнить. На нем была кожаная куртка и голубые джинсы. Очки отражали солнечные лучи, отчего взгляд казался сверкающим. Увидев камеру, он перестал вертеть головой. Кто-то с микрофоном пытался подобраться поближе, но полицейские преградили ему дорогу. Телезрители услышали голос, доносившийся как бы издалека:

— Если бы мы могли получить заявление, я… Человек в штатском, руководивший группой, покачал головой:

— Этого нельзя сделать до тех пор, пока…

— Эй, подождите! — громко крикнул парень, и все замерли. Человек в штатском с простертой рукой оглянулся.

— Вы, полицейские, сильно заморочили мне голову. Он начал проталкиваться вперед. Полицейские пропустили его, стараясь удерживать толпу на расстоянии. Парень подошел к человеку в штатском и спросил:

— Я арестован или как?

— Нет, вы просто находитесь под защитой…

— Я так и думал. Это телекамера, правильно? Слушайте, парни, вам не нужно защищать меня от нее, точно?

— Да нет, Хейес, мы хотим, чтобы вы не торчали на улице. Здесь могут быть…

— Я же вам говорю, что хочу поговорить с этими телевизионщиками, потому что я свободный гражданин. Рядом с тем парнем никого нет, и не о чем беспокоиться.

— Вы несовершеннолетний, — начал неуверенно человек в штатском, — и мы должны…

— Все это просто ерунда. Ну вот, — он протянул руку через голову полицейского и схватил микрофон, — видите, ничего не случилось?

Несколько человек поблизости зааплодировали.

Человек в штатском нервно оглянулся:

— Мы не хотели бы, чтобы вы стали что-либо рассказывать…

— Что там произошло? — крикнул кто-то.

— Очень многое! — закричал в ответ Хейес.

— А ты видел, как тот тип стрелял?

— Да, я все видел. Очень хладнокровный малый. — Он уставился взглядом в камеру. — Я Боб Хейес, и я все это видел. Я с трассы Томаса Джефферсона.

— Сколько выстрелов он сделал? — спросил кто-то, не попавший в поле зрения телекамеры, явно желая заставить Хейеса рассказать о событии.

— Три. Я шел по коридору, когда услышал первый выстрел. Один мужик внизу завтракал и послал меня наверх за журналами, которые там складывают. Ну вот, я начал их искать и услышал громкие звуки.

Хейес замолчал, явно наслаждаясь вниманием.

— Ну? — крикнул кто-то.

— Я сразу понял, что стреляют из ружья, и открыл дверь комнаты, где стреляли. Я увидел куриные косточки на картонке, будто после ленча, потом увидел того парня. Он пригнулся и целился из окна. Ружье он установил на подоконнике, чтобы удобнее стрелять, а сам облокотился на картонку.