* * *

Позже Маркхем отвел Ренфрю в сторону и спросил, как продвигается эксперимент.

— Боюсь, что наши возможности ограничиваются значительной величиной времени реакции.

— М-да, понимаю. Нужна американская электроника, — кивнул Маркхем. — Я проделал расчеты, о которых мы говорили, как нацелить тахионы на 1963 год с достаточной степенью надежности и так далее. Думаю, все должно сработать. Граничные условия не так страшны, как мы думали.

— Великолепно. Полагаю, у нас будет возможность применить эту технику.

— Кроме того, я разнюхал кое-что. Я знаю сэра Мартина, босса Петерсона, с тех пор, когда он работал в Астрономическом институте. Я дозвонился до него, и он обещал вскоре сообщить нам решение.

Ренфрю приободрился и на какое-то время перестал нервничать.

— А почему бы нам не подышать свежим воздухом? Сегодня очень приятный вечер, тепло, и еще не стемнело. — С этими словами Марджори открыла застекленную дверь и стала выпроваживать гостей из дома. Она надеялась, что Маркхемы отдадут должное ее саду. Так и произошло. Сильный запах жимолости чувствовался уже у дверей. Гости разбрелись по саду, под ногами скрипел гравий.

— Как в Калифорнии, нормально? — обратился Джеймс к Маркхему.

Марджори, прислушавшись, уловила некоторые фразы из ответа Маркхема:

— Руководство не закрывает Университетский городок Дэвиса, пока… Что касается нас — я сейчас работаю на полставки. И это благодаря профсоюзу.., мощное средство.., профессора объединились с конторскими служащими теперь.., эти чертовы студенты хотят, чтобы им читали курс по коммерции…

Когда Марджори посмотрела на него, беседа прекратилась.

Грэг потихоньку отстал от компании и остановился у края внутреннего дворика. Заметив его грустное лицо, Марджори подошла поближе.

— Я понятия не имела, что дела обстоят так скверно.

— Теперь везде так, — сказал он тусклым голосом уставшего от жизненных перипетий человека.

— Ну, — она старалась ободрить его, — мы здесь надеемся, что скоро все изменится к лучшему и лаборатории снова откроются. В колледжах настроены очень оптимистично в отношении…

— Если бы желания были лошадьми, то нищие — всадниками, — кисло усмехнулся он. Затем, взглянув на Марджори, добавил:

— Или же так: “Если бы лошади никуда не годились, то всадники стали бы нищими”. Я вообще люблю перефразировать клише, а вы?

Марджори решила, что такая неожиданная и резкая смена темы и настроения свойственна ученым-теоретикам. Конечно, их очень трудно понять, но с ними интереснее, чем с экспериментаторами, такими как Джон. В ответ она улыбнулась:

— Уверена, что в этом году, здесь, вы сможете отключиться от финансовых проблем.

— Хм-м. Да, конечно. Лучше жить в чьем-то прошлом здесь, чем копаться в собственном там. Здесь так прекрасно, что можно забыть окружающий мир. Здесь я наслаждаюсь досугом после занятий чистой теорией.

— Вы заперлись в башне из слоновой кости? “Здесь город мечтательных шпилей…” — так, кажется?

— Это Оксфорд — город мечтательных шпилей, а Кембридж — город мечтаний, от которых бросает в испарину.

— Вы говорите о научных амбициях? Грэг поморщился:

— Элементарный практический опыт подсказывает, что после сорока вы вряд ли можете разрабатывать новые теории. Конечно, все очень индивидуально. Множество великих открытий ученые сделали в пожилом возрасте, однако вы начинаете чувствовать, как способности потихоньку улетучиваются. Я думаю, то же самое происходит и с композиторами.