— Это невозможно в приличном пансионате! — воскликнула мадам. — Нет! Нет! Нет!

Холл опустел, и мы остались втроем: я, Марианна и Талаба Марзук.

— Что случилось? — спросил я, окончательно проснувшись.

— Я видел не многим больше, чем ты, — ответил Талаба Марзук.

Мадам отправилась в комнату Сархана выяснить подробности.

— Наш друг аль-Бухейри, оказывается, Дон-Жуан, — заметил Талаба Марзук.

— Почему ты так думаешь?

— Ты разве не видел женщину? Она еще плюнула ему в лицо.

— Но кто эта странная женщина?

— Женщина — этого достаточно! — рассмеялся он и добавил: — Женщина, которая хочет вернуть своего мужчину!

Вошла все еще возбужденная Зухра и, не ожидая вопросов, принялась рассказывать:

— Я открыла дверь господину Сархану и вдруг вслед за ним вошла она. Он и не знал. И началась ссора, настоящее сражение…

Вернулась Марианна и сообщила:

— Девушка — его невеста или что-то в этом роде. Я не поняла.

Все разъяснилось, как я и предполагал. Однако Талаба Марзук ехидно спросил:

— А какое отношение к этому имеет Зухра?

— Я хотела помирить их, а она накинулась на меня!

— А ты настоящий боксер, Зухра! — заметил Талаба Марзук.

— Давайте, пожалуйста, переменим тему, — попросил я.

* * *

Я сидел в кресле, укутавшись в халат и придвинув к себе лампу, и читал Коран, когда раздался легкий стук в дверь.

— Войдите, — сказал я.

Вошла Марианна и уселась передо мной на скамейку. За окном бушевала непогода, и в комнате царил полумрак, так что трудно было определить, который час.

— Я хочу сообщить тебе удивительную новость, — сказала Марианна, едва сдерживая смех.

Я положил Коран на тумбочку и пробормотал:

— Ну говори скорей, дорогая…

— Зухра решила учиться…

Я смотрел на нее, ничего не понимая.

— Она в самом деле решила учиться. Она сказала мне, что будет каждый день уходить на один час на занятия…

— Это действительно удивительная новость.

— В нашем доме на пятом этаже живет учительница, и Зухра договорилась с ней об уроках.

— Да, удивительное решение!

— Что касается меня, то я ничего не имею против. Жалко только ее денег — ведь ей придется платить учительнице.

— Это благородно с твоей стороны, Марианна, но я очень удивлен!

Когда Зухра принесла мне послеобеденный кофе, я сказал:

— Хитрушка, ты что же это скрываешь от меня свои новости?

— Я ничего не скрываю от тебя, — застенчиво улыбнулась она.

— Ты ведь решила учиться? Скажи мне, как это пришло тебе в голову?

— Все девушки учатся. Таких сейчас много.

— Но ведь прежде ты не думала об этом. — Я весело засмеялся. — Ты говорила себе, что красивее их, хотя и не так образованна… не так ли?

Во взгляде ее светилась радость.

— Но ведь это еще не все… — продолжал я, выдержав паузу.