— И ты хочешь послать меня в этот санаторий под видом отдыхающей? — оживилась Лола. — Что ж, я не против, если номер будет люкс, с массажным душем и джакузи и не станут по вечерам отключать горячую воду! А как мужчина этот Арбузов интересный? Впрочем, если нужно для работы, то я согласна на любого! Надеюсь, он не хам, не Квазимодо и не кусается! И еще ему не сто пятьдесят лет! Заодно займусь своим здоровьем — пройду курс легких оздоровительных процедур — так, для повышения жизненного тонуса!..

Тут Лола замолчала, наткнувшись на взгляд своего компаньона. Взгляд этот ей очень не понравился — он был неуверенный и несколько виноватый. Лола отставила чашку и наклонилась ближе. Маркиз тут же отвел глаза.

— Ну ясно, — вздохнула Лола, — роль богатой отдыхающей дамы мне не светит. Ты хочешь определить меня туда медсестрой?

— Ну-у…

Лола сорвалась с места и полетела к себе в комнату. Вернулась она оттуда через две минуты в коротеньком, туго затянутом белом халатике и крахмальном колпачке медсестры.

— Ну как, мне идет? — спросила она, сияя глазами. — По-моему, неплохо. Все-таки белое очень красит!

Она крутанулась на одной ноге и устремилась в прихожую к большому зеркалу.

— Конечно, хорошо бы подобрать какое-нибудь стильное ретро… — задумчиво бормотала Лола, вертясь перед зеркалом, — косынку с красным крестом, длинный белый передник и строгое серое платьице с глухим воротом…

— Лола… — предостерегающе начал Маркиз, но было уже поздно. Его подруга глядела в зеркало затуманившимися глазами, прижав руки к сердцу, и читала с выражением:

— Она была молода, красива; высший свет ее знал; об ней осведомлялись даже сановники. Дамы завидовали ей, мужчины за ней волочились… два-три человека глубоко и тайно любили ее. Жизнь ей улыбалась; но бывают улыбки хуже слез.

— Лола… — повторил Маркиз громче, — перестань!

Однако Лола продолжала, войдя в полный раж:

— Нежное, кроткое сердце… и такая сила, такая жажда жертвы!

— Лолка, немедленно прекрати этот театр! — завопил Маркиз. — Не время сейчас для Бунина и Чехова!

— Это Тургенев, тундра, — отозвалась Лола, с заметным сожалением оторвавшись от своего отражения, — до чего же ты, Ленечка, необразованный! И что это ты на меня кричишь? Ну, буду простой медсестрой, только учти, что уколы я делать не умею! Лекарство могу дать и градусник поставить!

В этом месте Лолин компаньон и соратник издал какой-то странный звук — не то хрюк, не то сдавленный кашель, и Лола сразу поняла, что дело нечисто.

— Что ты хочешь сказать своим хрюканьем? — холодно спросила она. — Что работа медсестры мне не светит? Кем же ты намерен меня устроить в этот санаторий? Неужели горничной? О нет, Ленечка, я этого не переживу! Пыльные подоконники, грязный пол, все время перестилать постели… тихий ужас!

— Кошмар-р! — обрадованно вставил попугай.

Маркиз промолчал, и Лола еще больше расстроилась.

— Что? — горько вопросила она. — Не горничной? Значит, официанткой? Час от часу не легче! Старухи будут капризничать за едой, а старики — щипать за задницу?!

— Это очень дорогой санаторий, там нет никаких старух, — проронил Леня.

— Значит, все-таки официанткой… — упавшим голосом сказала Лола… — но постой! Ты же сказал, что этот тип сломал ногу, значит, он не ходит в столовую?

— Вот именно, — подтвердил Маркиз и снова отвел глаза.