— Ну надо же! Для своих подлых, низких, нечестных целей он готов сломать мне ногу! — вскричала Лола.

— Да я тебе сейчас не только ногу сломаю, но и шею сверну, если не прекратишь валять дурака и не начнешь работать! — рявкнул Маркиз, и Лола поняла, что шутки кончились.

Вот так всегда — она могла ломаться и капризничать только до определенного времени, но всегда понимала, когда следует немедленно остановиться. Ведь все равно Маркиз уже подрядился на работу, так что если она ему нужна, а Лола знала, что так оно и есть, Ленька без нее не справится, то рано или поздно он сумеет ее заставить.

— Ну, Ленечка, ну можно без гипса, — тут же заныла Лола, — ну это так неэстетично… И неудобно, как же мыться… Кроме того, гипс натрет мне ногу… И я буду совершенно беспомощна, не смогу постоять за себя, а если со мной что-то случится? Ведь сам говорил, что в деле уже есть один покойник, даже два, а если быть до конца честным, то целых четыре — два человека и две акулы…

— Акулы пострадали случайно, это несчастный случай… — запротестовал Леня.

— В любом случае, если из-за гипса я не сумею удрать из этого санатория, — твердо сказала Лола, — моя смерть будет на твоей совести. И Пу И останется сиротой.

Песик, к тому времени уютно пригревшийся у Лени на груди, поднял голову и поглядел удивленно — что это еще Лолка выдумала?

Лола ужасно обиделась — даже Пу И на Ленькиной стороне! — и заплакала.

— Лолочка! — всполошился Маркиз, хотя прекрасно знал, что его подруга отлично умеет плакать по заказу. — Как ты могла подумать, что я тебя брошу в этом санатории? Ты хоть помнишь, что я когда-то работал в цирке?

— Забудешь тут, — сказала Лола сквозь слезы.

— А кем я работал, ты помнишь?

— Многостаночником, — буркнула Лола, вытирая слезы кулаком.

— Фокусником-престидижитатором, — поправил Леня невозмутимо, — но если надо, могу и иллюзионистом. Так что сделаю тебе такой замечательный фальшивый гипс — от настоящего никто не отличит! К тому же он будет съемным. Часто, конечно, снимать не нужно, но зашла в ванную, закрылась на замок, сняла аккуратно, потом надела. А я буду рядом, если что — сразу же тебя оттуда вызволю.

— Если ты такой заботливый, — сдаваясь, проворчала Лола, — то и поселился бы сам в этом санатории, и следил бы за этим Арбузовым! А я буду рядом, на постоянной связи…

— Ну, дорогая… — Леня даже рассмеялся, — что он подумает, если новый сосед будет к нему приставать с разговорами и вообще всячески демонстрировать свой интерес?

— Значит, я должна демонстрировать ему свой интерес? — возмутилась Лола. — Может, еще прикажешь его соблазнить? Только как это сделать с ногой в гипсе?

— Не нужно ничего нарочитого! — сказал Маркиз. — Ты только представь: человек с больной ногой никуда не ходит, сидит как сыч в своем номере, персонал санатория ему уже до смерти надоел. А тут появляется соседка — молодая, привлекательная, отчего не поболтать с симпатичной женщиной? А уж подход найти ты к нему сумеешь. И если хочешь, можем сделать гипс не на ногу, а на руку, только я бы не советовал — руки здоровые нужнее…

— Да, пожалуй… — Лола вынуждена была согласиться.

— Я уже все продумал, — Леня заметно оживился, — скажем, что у тебя сломана правая лодыжка, тогда гипс будет только по колено, и ногу можно согнуть.