— Попробуй со своей стороны, — предложил Леня, — мне кажется, тебе будет удобнее.

Лола пошарила, сломала ноготь, очень расстроилась и со слезами сообщила, что нет там никакого шпенечка.

— Может быть, и так сойдет?

— Нет, так гипс не закреплен и может отвалиться в самый неподходящий момент.

— Просто даже удивительно, — ехидно сообщила Лола в пространство, — как некоторые умудрялись показывать в цирке фокусы, если вся аппаратура работала из рук вон плохо!

Маркиз лег на пол и постарался из этого положения заглянуть Лоле под коленку.

— Что ты там ищешь? — возмутилась его боевая подруга.

— Подожди-подожди, — прокряхтел он, — вот, кажется… ну все! — он вскочил на ноги, довольный. — Ну как?

— Тянет, давит и жмет! — ответила Лола, прислушавшись к себе.

Леня для вида погладил гипс, сделал вокруг какие-то пассы и отошел.

— Все равно неудобно, — ныла Лола.

— Привыкнешь! — твердо ответил Маркиз и ушел гримироваться.

Он не хотел, чтобы в санатории его запомнили в настоящем виде.

Всю дорогу в машине Лола причитала и задавала риторические вопросы, за какие грехи ей все это и чем она провинилась перед Господом нашим Богом. Поскольку никто ей не отвечал, Лола пошла дальше и заявила, что горько раскаивается в том, что два года назад при встрече с Маркизом дала себя уговорить на сотрудничество. В глубине души она надеялась, что против такой откровенной провокации компаньон не устоит, начнется перепалка и будет не так скучно ехать. Однако, против обыкновения, Леня продолжал хранить молчание — наверное, решил не отвлекаться, когда за рулем.

Пу И с интересом посматривал в окно и выглядел вполне довольным жизнью.

Санаторий сразу же производил приятное впечатление, хотя Лола не призналась в этом даже самой себе. Воздух был свежий, не пахло гарью, дорожки расчищены, а такого белого снега Лола не видала давно. Среди этого снежного царства деревья стояли, как заколдованные великаны.

Машина проехала через ворота по широкой аллее, обсаженной высокими елями, свернула на боковую улицу, и Леня притормозил, чтобы спросить дорогу к ВИП-корпусу.

Лола открыла дверцу машины и с любопытством осмотрелась. С одной стороны располагалось пятиэтажное здание, в котором, кроме отдыхающих, помещались еще дирекция санатория и административные службы — так было написано на табличке у дверей. Хотя эту черную с золотом панель скорее можно было назвать не табличкой, а мемориальной доской — их вешают на домах и пишут, что здесь тогда-то жил и работал какой-нибудь великий писатель или академик, а дальше годы жизни и барельеф. Перед зданием была небольшая круглая площадка с лавочками по краям, в середине торчал фонтан, по зимнему времени неработающий и засыпанный снегом. В общем, не было ничего интересного, обычный санаторий. Правда, отсутствовали люди. Но Лола посмотрела на часы и сообразила, что в семь часов вечера, скорее всего, уже начался ужин. А потом какие-нибудь местные развлечения.

Лола тяжко вздохнула и отвернулась. С другой стороны прямо к площадке подходил реденький лесок. Сосны розовели в лучах заходящего солнца, на голый куст села стайка воробьев. Птички загалдели и начали быстро перепрыгивать с ветки на ветку, как будто нарочно пытаясь обсыпать друг друга хлопьями снега. Это было так уморительно, что Лола засмеялась.

— Пуишечка, посмотри, какие они славные!

Пу И все-таки был хоть и комнатной, но собакой. Увидев что-то движущееся и галдящее, он вырвался из Лолиных рук и выпрыгнул в открытую дверь.

— Дорогой, иди в машину! — позвала Лола.

Но песик, не оглядываясь, несся по дорожке, потом свернул на засыпанный снегом газон.