Но первая ночь в санатории оказалась в этом смысле совершенно нетипичной.

Кровать была очень удобная, матрас в меру мягкий, одеяло — легкое и достаточно теплое, но Лола никак не могла заснуть.

Пу И, съевший на ночь едва ли не полкило орехового печенья, устроился у нее под боком и уже начал мирно посапывать, а она все не могла угомониться.

Ей показалось, что в комнате слишком жарко.

Она осторожно встала, стараясь не разбудить песика, подошла к окну и приоткрыла форточку, оставив небольшую щелку — так называемое микропроветривание.

Когда она вернулась в постель, Пу И, конечно, проснулся и поглядел на хозяйку с немой укоризной. Во взгляде песика читалось буквально следующее: зачем ты меня разбудила, мне начал сниться такой интересный сон!

— Пуишечка, детка, извини меня! — прошептала Лола и снова улеглась, уютно пристроив песика к себе под бок.

Но теперь от окна потянуло холодом. Пу И, который уже начал засыпать, беспокойно завозился, недовольно заворчал и уполз с головой под одеяло. От его сонной возни Лоле стало щекотно, и она окончательно проснулась. Кроме того, ветер задул прямо в оконную щелку, и она издавала унылое завывание, как будто нерадивый ученик музыкальной школы играл на тромбоне.

Лола села в кровати, подложив подушку под спину.

Пу И обиженно заскулил во сне и отполз немного в сторону от беспокойной хозяйки. Лола погладила шелковистую шерстку и уставилась на окно.

Сквозь тонкую занавеску ей были видны за окном какие-то странные движущиеся тени, как будто по балкону кто-то ходил, размахивая руками и приседая.

Лола встала, отдернула занавеску и выглянула в окно.

Конечно, на балконе никого не было, а подозрительные тени на занавеску отбрасывали ветви растущей неподалеку сосны, ярко освещенной полной луной.

Лола снова закрыла форточку, чтобы прекратить унылое завывание ветра, и вернулась в постель. Но теперь ей послышались какие-то подозрительные звуки из коридора — под дверью ее номера кто-то шептался, потом прозвучали быстрые крадущиеся шаги…

Она снова встала и бесшумно подкралась к двери.

Надевать свой съемный гипс не стала, чтобы не затруднять движения и не поднимать лишнего шума.

Прижавшись ухом к двери, прислушалась.

На этот раз в коридоре было тихо, но Лола решила выглянуть и убедиться, что там действительно никого нет. Однако когда она попробовала приоткрыть дверь, из этого ничего не вышло: дверь ее номера была заперта снаружи.

«Ничего себе! — подумала она, опасливо разглядывая дверь. — Это что же, выходит, я здесь нахожусь в одиночном заключении? Выходит, это никакой не санаторий, а самая настоящая тюрьма? Конечно, «камера» у меня достаточно комфортабельная, но это не меняет сути дела! Заключение — оно и есть заключение! А если, не дай бог, начнется пожар или какое-нибудь другое стихийное бедствие? Я ведь даже не смогу выбраться из своего номера!»

Она еще раз безуспешно подергала дверь, убедилась, что та не поддается на ее усилия, и вернулась в кровать, чтобы обдумать свое бедственное положение. Пу И тоненько тявкнул во сне и прижался к хозяйскому боку. Лола ласково почесала его за ухом и едва слышно прошептала:

— Пуишечка, дорогой! Только на тебя я всегда могу положиться! Только ты меня никогда не оставишь! А Ленька, этот противный эгоист, готов послать меня на самое опасное задание! Прямо в логово врага! Да еще, как выяснилось, в одиночную камеру!

Ей стало себя ужасно жалко. Она свернулась калачиком, как в детстве, обняла сонного песика и сама не заметила, как заснула.