Лола не могла оставаться на одном месте. Она взволнованно металась по номеру, натыкаясь то на стол, то на кровать. Пу И от греха подальше взобрался на прикроватную тумбочку и оттуда наблюдал за хозяйкой.

В конце концов Лола решила взять себя в руки и сделать хоть что-нибудь полезное. Для начала спуститься в холл и посмотреть в книге регистрации имя своего злополучного соседа, погибшего этой ночью.

Подхватив Пу И, она прицепила ненавистный гипс, неохотно взяла свою палку и вышла из номера.

И тут же столкнулась с Каргопольским.

— Если гора не идет к Магомету… — начал он.

«То Магомет сам припирается к ней без приглашения», — закончила про себя Лола, глядя на режиссера не слишком любезно.

— Дорогая моя! — торжественно обратился к ней Каргопольский. — Я всю ночь не спал, думал о вас!

«И этот не спал, — вздохнула Лола, — похоже, в этом гадюшнике крепко спал только Валерий Матвеевич. Хотя… к кому тогда ходила Анжелка?»

Отчего-то эта мысль была Лоле очень неприятна.

— Вы позволите? — Каргопольский взялся за ручку двери.

— Ой, что вы! — Лола замахала руками. — У меня еще не убрали…

— Тогда пройдемте ко мне! — строго сказал Каргопольский, пытаясь повернуть голову.

«Вот еще навязался на мою голову!» — сердито подумала Лола.

Очевидно, эта мысль отразилась на ее лице, потому что режиссер взял себя в руки.

— Ольга, дорогая, вы не понимаете. Это очень серьезно. Увидев вас, я понял, чего мне не хватало. За эту ночь я выработал целую концепцию. Это будет совершенно особенный этап в моем творчестве!

— Что вы еще задумали? — невольно заулыбалась Лола.

— Какое задумал? Уже все решил, дело только за вами! — закричал Каргопольский. — Но не можем же мы разговаривать в коридоре, давайте зайдем ко мне!

— Этого еще не хватало! — нахмурилась Лола. — Пойдемте тогда в зимний сад!

— Ах, да там все время мешают! — Каргопольский раздраженно махнул рукой в сторону номера Нинели Аркадьевны. — И я могу угостить вас кофе!

— Кофе? — шепотом спросила Лола, схватив его за рукав. — Вы не шутите?

— Правда, растворимый, но зато хороший. И печенье…

Он замер на полуслове, потому что Лола поглядела на него такими сияющими глазами, что перед ними померк свет плафонов в коридоре.

— Вот-вот… — бормотал Каргопольский, — вот этот взгляд… это именно то, что я искал…

В его номере Лола тут же устремилась к холодильнику. Там лежали упаковки различного сыра и колбасы, при виде которых у Лолы немедленно выделилась слюна, как у собаки Павлова. Пока Лола разрезала булочку и пихала в нее все подряд, Каргопольский достал откуда-то маленький, почти игрушечный электрический чайничек, вскипятил его, и вот уже по комнате распространился аромат кофе. Лола вылила в чашку порцию сливок, откусила булочку и бросила режиссеру такой взгляд, что он схватился за голову и застонал:

— Боже мой! Где же вы были раньше? Слушайте, слушайте меня! Я вижу вас героиней Достоевского!

— Но вы же авангардист! — удивилась Лола.

— Ну и что с того? Не я первый взялся за него! Обратимся к «Преступлению и наказанию»!

— Что? — Лола едва не подавилась колбасой. — Я никогда не стану играть Сонечку Мармеладову! Я ее терпеть не могу!

— Да кто вам сказал, что вы будете играть Сонечку? Вы будете играть старуху-процентщицу!

— Да ее же убивают в начале романа!

— Это у Достоевского, — Каргопольский отвернулся, и Лола мигом сделала себе второй бутерброд, уронив при этом кусок ветчины, который слопал Пу И.