Она едва сдержалась, чтобы не сказать «убили человека», тогда пришлось бы многое объяснять администрации санатория.

— Ну что такого… — суетилась Наталья Ивановна, — ну дело житейское, сердечный приступ… с каждым может случиться, все под богом ходим…

— На что это вы намекаете? — угрюмо осведомилась Лола.

— Да боже упаси! — Наталья Ивановна вылупила глаза.

Лола хотела было устроить грандиозный скандал, наотрез отказаться переезжать, потребовать главврача, но взглянула на ванну, на красноносого сантехника и вспомнила, что сама отчасти причастна к причине его появления.

Мужичок, ничуть не смущаясь криком, взялся уже за дело. Он разложил на кафельной плитке какие-то ключи и шланги. Потом закатал рукава и полез голыми руками прямо в буро-зеленую жижу. На лице его застыло глубокомысленно-сосредоточенное выражение.

— Николай! — через некоторое время молвила Наталья Ивановна и тронула его за плечо. — Ты скоро ли?

— Скоро никак не получится, — очнулся Николай, — ить засор… понимать надо!

Тем не менее он пошевелился, потом сунул в воду какую-то ржавую пружину.

— О! — произнес Николай через некоторое время. — Пошла!

Вскоре все присутствующие поняли, что надо было сказать не «пошла», а «пошло», потому что грязно-зеленая жижа в ванне забурлила, заклокотала и начала быстро подниматься вверх. Судя по запаху и внешнему виду, там был уже не только концентрат. Впрочем, Лола не успела понаблюдать до конца, потому что Пу И с визгом шарахнулся в комнату и вспрыгнул на кровать, инстинкт самосохранения подсказал ему, что следует спасаться немедленно.

Лола доверяла чутью своей собаки, поэтому успела ретироваться до того, как содержимое ванной перелилось через край. Лиля выскочила в коридор, Наталья Ивановна споткнулась о сантехника и застряла на пороге.

— Не туда качает! — глубокомысленно изрек Николай. — Ну это дело поправимое…

— Да что же ты, идиот, делаешь-то! — заорала Наталья Ивановна, отбросив приличные манеры. — Оно же сейчас по всему этажу разольется, ведь от вони не продохнуть будет!

Лола решила, что с нее хватит, и дала согласие на переезд, только потребовала перенести кровать.

Если дело касалось драгоценностей, то Леня Маркиз всегда знал, к кому обратиться. Он позвонил знакомому ювелиру Ивану Францевичу Миллеру и попросил его о встрече.

В дверях его встретил Парфеныч — неизменный телохранитель Миллера, крупный суровый старик, который мог дать сто очков вперед любому накачанному бандюгану. Рядом с Парфенычем стоял Шторм — огромная кавказская овчарка.

— Ждет, — коротко проговорил Парфеныч, окинув Леню наметанным взглядом и отступив в сторону.

Иван Францевич действительно ждал Маркиза в своем просторном кабинете, заставленном тяжелой старинной мебелью.

— Что вас привело на этот раз? — спросил он Леню, заинтересованно уставившись на него поверх очков.

— Одно колечко, — проговорил Леня, усевшись напротив ювелира. — Точнее, перстенек.

Он взял листок бумаги и набросал на нем перстень заказчика.

— Знакома вам такая вещь?

— Не просто знакома, — ответил Миллер, взглянув на рисунок, — это моя работа. Довольно давно… лет двадцать назад я сделал этот перстень для одного хорошего знакомого. Он принес мне необычный камень — черный, полупрозрачный, при боковом освещении отливавший удивительно красивым зеленым цветом…

— Где сейчас этот перстень? — перебил Леня.