— Это второй, — киваю я на разбитый ноутбук.

— Извини.

— Я понимаю.

— Одолжишь свой?

— Ну уж нет! Чтоб ты и его разгрохал! Сиди теперь так!

На самом деле, я пытаюсь разрядить обстановку, но выходит вяло. Потому что у Андрея с этими общественными деятелями настоящая война. Истории о Владе и его тяжелом состоянии расходятся репостами по всей стране и не попадают в федеральные новости только потому, что там нельзя говорить о спасении геев. И вот тут это даже к лучшему, честное слово. Но с другой стороны, даже хорошо, что отец не держит меня в фокусе — я могу сам провернуть все, что считаю нужным. Я звоню Руслану, мы встречаемся, и я уговариваю его помочь с продажей квартиры. Там много всяких нюансов, типа я еще несовершеннолетний и все такое, но у Руслана куча связей, и мне наплевать — я могу что угодно подписать, лишь бы получить скорее деньги и помочь отцу. Я знаю, ему просто негде взять остаток суммы, да еще и меня надо будет включить в бюджет проживания в Берлине. Я ведь поеду с ним, что бы он ни говорил.

Когда все улажено, и Руслан подвозит меня до дома с толстым конвертом денег, мы с Андреем уже живем в маленькой однокомнатной квартире, где почти нет мебели. Спим мы на надувных кроватях, в нашем маленьком холодильнике немного замороженной еды, потому что мы экономим, а кофе теперь завариваем прямо в чашках. Андрей смирился с тем, то придется взять меня с собой в Германию и даже договорился в школе, что я буду учиться самостоятельно по программе, а потом сдам тесты и восстановлюсь. Не представляю, как ему это удалось, но директор согласилась. Теперь нам остается только накопить недостающую сумму, потому что клиника в Берлине готова нас принять и даже предоставить бесплатный перелет спецрейсом. В общем, они там крутые, конечно, переживают за нас, шлют Андрею какие-то письма, пытаются даже снизить стоимость своих услуг, но снизить на столько, чтобы нас устраивало, конечно, не могут. Я поднимаюсь в лифте на последний девятый этаж типовой многоэтажки в спальном районе, и в руках у меня — как раз недостающая сумма, после плюсования которой можно паковать чемоданы, оплачивать счета и готовить Влада к непростому перелету.

— Привет, — начинаю с порога и протягиваю Андрею конверт. — Вот!

— Что это? — вполне справедливо настораживается он и подозрительно прищуривается.

Обожаю, когда он так делает, но сейчас, чувствую, будет скандал.

— Это деньги, — говорю.

— Откуда? — он заглядывает в конверт и спрашивает, точно зная ответ. — Юра…

— Только не ругайся, пожалуйста! — опережаю я. — Не надо! Все, дело сделано! Я сам так решил! Я уже взрослый, и могу распоряжаться своим имуществом! И Руслана не ругай, да, это он мне помог все провернуть… Не важно! — я подхожу, касаюсь его плеча и говорю то, что обязательно надо сказать сейчас. — Все нормально, пап, правда! Я так решил, не злись!

Его, конечно, выбивает от слова «папа». Вышвыривает на фиг из обстановки. Он просто дар речи теряет на какое-то время и смотрит на меня, как будто я ангел и явился к нему прямиком с небес. Он прислоняется к стене, как будто ноги не держат.

— Это не должно было тебя задеть, Юр, — говорит он.