Андрей встречается с ними в кафе и сразу переходит к делу, рассказывает, что случилось с Владом, в каком тот состоянии, и что от них нужно разрешение представлять его интересы. Мой отец, взрослый мужик, и ему приходится вот так просить какое-то разрешение. Это, по-моему, просто кошмар. Так мало этого, родственнички еще и отвечают:

— С чего это мы должны давать такое разрешение?

Нет, ну это же просто офигеть! Как будто Андрей ему чужой! Как будто они за столько лет хоть как-то в жизни Влада участвовали!

— С того, что я с ним жил последние несколько лет! — раздражается отец. — Я оплачиваю его лечение, палату, и все уже прошедшие операции!

Он еще хочет сказать, что Влад ему очень дорог, но его перебивает сестра Влада, которая, кстати, старшая, и живет с родителями.

— Так значит, вы уже принимали решения! — она обращается на вы, конечно, не из большого уважения, а нарочно подчеркивая, что Андрей им всем чужой. — И кто же вам позволил? И почему это вы вообще нам не сообщили?

— Потому что решения надо было принимать очень быстро! — оправдывается отец, огрызаясь.

Вообще, он в незавидном положении. И кстати, мне известно, что счета их с Владом уже почти опустошены, потому что хорошее медицинское обслуживание безумно дорого стоит. А эти еще и претензии предъявляют!

— И вообще, — вступает отец Влада. — По какому праву вы ничего нам не сообщили о нашем сыне?

И тут у Андрея срывает крышу, просто планка падает.

— Потому что вам срать было на то, что он ваш сын! Много лет срать! И сейчас вам наплевать на него! Вам бы меня поддеть, да, может, квартиру его еще получить, если он сдохнет без вашего гребанного разрешения! — тут я могу только представить, как феерично отец опять расцвел в гневе. Его бы в кино снимать. — Я оплачивал его лечение, потому что я его люблю! И буду оплачивать, потому что у вас нет таких денег! А если бы и были, вы бы могли ему дать только на то, чтобы от гомосексуализма лечиться! Подписывайте доверенность! Ничего объяснять я вам не собираюсь! Владу нужна операция, нужны лекарства! Подписывайте!

В общем, гневу отца никто не может противостоять, потому что он, правда, страшен. И слава богу, потому что только благодаря своему гневу, Андрей получает право полностью представлять интересы Влада. А семья Влада после этого лишь однажды приходит в больницу минут на двадцать, и больше я их там не вижу.

Врач из Новосибирска оказывается очень серьезным высоким дядькой лет пятидесяти или около того, с седыми волосами и такой же бородой. Очень интеллигентно выглядит, приветствует нас, жмет Андрею руку. Отец показывает ему все необходимые документы. Доктор читает доверенность, кивает, поднимает глаза на Андрея и бормочет почти себе под нос:

— Хорошо, все понятно. Хорошо, — потом смотрит на меня и продолжает, уже глядя на отца, — Мальчик его сын?

— Нет, мой, — отвечает Андрей.

— Хорошо, понятно… — доктор кивает, возвращает документы и принимается рассказывать план.

И ведь он все сразу понимает, и к чему эта доверенность, и вообще, про Влада с Андреем, но даже виду не подает, как будто ему все равно — молодец мужик!

— То, что я могу сделать, для вашего друга, — объясняет он уже в кабинете, — К сожалению, очень ограничено.