Утром я в первые секунды даже забываю обо всем, что произошло накануне, но потом, конечно, возвращаюсь в реальность. Я делаю кофе, тосты с сыром и ветчиной, и как раз хочу позвонить отцу, когда дверь открывается и в квартире появляется совершенно выжатый, измотанный и подавленный Андрей. Верка напрягается, боится, что он будет недоволен ее присутствием, все-таки такой момент, но я ее успокаиваю. Андрей здоровается с нами кивком головы.

— Завтракать будешь? — спрашиваю, хотя ему бы сейчас в душ и поспать.

Он мотает головой, отказываясь. Когда выходит из душа, я интересуюсь:

— Ну как там?

— Никак, — отвечает Андрей. — Врачи говорят, надо ждать, пока придет в себя.

— Значит, придет?

— Неизвестно. И если придет, то тоже ничего неизвестно.

Через три дня Влад приходит в себя, но это очень громко сказано. Он просто открывает глаза. И все. Больше у него ничего не работает. Он похож на игрушку без батареек и выглядит ужасно. Водит глазами в разные стороны, но даже трудно сказать, что выражает его взгляд. Смотреть на это невозможно. Уж лучше бы он лежал в коме, хоть не было так отвратительно паршиво на душе. Андрей сидит около него все время, даже по ночам, и держит за руку. Что-то говорит ему, но нельзя точно понять, понимает его Влад или нет. В те редкие моменты, когда отец появляется дома, к нам заходит Руслан. Он тоже очень переживает, поддерживает.

— Если деньги нужны или что-то, — говорит он, — ты скажи, Андрюх! Я помогу.

— Ничего не надо, спасибо, — устало отвечает отец, а потом, подумав, — Машину Влада поможешь продать? Чтобы был запас какой-то на всякий случай. По-быстрому за наличку. Я все документы подпишу, если надо.

Конечно, содержание Влада, начиная от хорошей отдельной палаты, лекарств и заканчивая операциями и процедурами, обходится очень дорого. И я узнаю, что Андрей не только может в совершенстве подделывать витиеватую подпись Влада, но и имеет доступы ко всем его счетам. Наверное, это необходимость, когда живешь вместе и не имеешь возможности законно оформить свои отношения. Но кое-чего они все же не учли. И это кое-что летит прямиком из Новосибирска. Суперкрутой нейрохирург, который собирается сделать Владу еще одну операцию.

— Нам необходимо официальное, заверенное нотариусом разрешение от родственников о том, что вы полномочны представлять интересы больного и принимать решения, — объясняет больничный врач. — Это серьезный специалист, и операция уже другого уровня. Мы больше не можем так…

— Хорошо, — перебивает Андрей и сжимает зубы.

Я вижу, как двигаются его скулы.

Наконец я узнаю, что у Влада есть не просто какие-то там родственники, а целая семья. И все они здоровы и живут в нашем городе. Только Андрей совершенно не рад перспективе с ними встречаться, да и были бы они хорошей семье, уж наверное, отец сообщил бы им о том, что случилось с Владом. Они все втроем, то есть, мать, отец и сестра, оказываются настоящими засранцами. При встрече я, конечно, не присутствую, но тот факт, что отец возвращается вечером, выпивает сразу две порции виски и рассказывает мне, как все прошло, уже о многом говорит.

Андрей встречается с ними в кафе и сразу переходит к делу, рассказывает, что случилось с Владом, в каком тот состоянии, и что от них нужно разрешение представлять его интересы.