– И все же предательство – еще не повод накладывать на себя руки,- пожав плечами, произнесла Паприка. Синяк под глазом только подчеркивал скепсис у нее на лице.- Вы не задумывались об этом с позиции своих нынешних взглядов и здравого смысла?

– Задумывался,- соврал Носэ и настороженно замер.- К чему ты это?

– Детские иллюзии – при всей их надуманности не покидают нас даже в зрелом возрасте.

– Но те трое и дальше измывались над Торатакэ.

– Вы это видели?

– Н-нет.

Носэ, похоже, впервые усомнился в своей памяти. Он знал такие случаи, когда идеальная, казалось бы, память опровергалась достоверными фактами, а правильными оказывались иллюзии.

– Ну допустим, Торатакэ покончил с собой. Вы ходили на его похороны?

– Нет. Не припоминаю…- Носэ опять отвел взгляд.

– Вот. А теперь задумайтесь. Вам не кажется это странным?

– Но я слышал это собственными ушами от Синохары. Точно. Он тогда позвонил мне, чтобы сказать о встрече выпускников.

– Встреча выпускников? – изумленно переспросила Паприка.

– Да. Хотя погоди! Выходит, Торатакэ умер уже после средней школы? – Носэ размышлял вслух, и уверенность постепенно возвращалась к нему.- Впервые меня позвали на встречу выпускников, когда я учился в институте. Только наша семья перебралась в Токио. Остальные мои одноклассники продолжали учиться в местной школе. Пока все жили вместе, такие встречи были ни к чему.

– И что же сказал Синохара?

– «Ты слышал, Торатакэ покончил с собой?»

– Так и сказал? – подчеркнула Паприка. Ее подозрения усиливались.

– Да. Меня шокировало, поэтому запомнил я очень хорошо.

– Ну так подумайте сами! Даже если он покончил с собой – но не в средней же школе! Ведь так? Какое отношение это имеет к вам?

Носэ опустил голову.

– Все правильно. Почему же я все время корил себя?

– Вы подавляли свою любовь к Торатакэ…- говорила Паприка, убирая со стола посуду,- чтобы подавлять любовь к Намбе. Когда внутри накапливается беспокойство, энергия возбуждения превращается в страх.

– Какого еще возбуждения? – У Носэ на миг потемнело в глазах.- Гомосексуального?

– Ну, такое может произойти с кем угодно,- спокойно заметила Паприка.- Будете еще кофе?

Посмотрев на изумленное лицо притихшего Носэ, Паприка улыбнулась – словно мать, которая видит свое чадо после первого в его жизни урока полового воспитания.

– Ну будет вам! Похоже, вас это шокирует? Но таково толкование по Фрейду. Однако причина невроза тревожности не только в этом. Методов анализа немало.- Паприка задумчиво поигрывала ложкой, затем кивнула и повернулась к Носэ.- Вам, пожалуй, окажется понятнее гуманистический подход. Рассмотрим страх в рамках человеческих взаимоотношений. В начальном периоде жизни, но не в младенчестве – там существуют лишь боль и испуг,- а в отрочестве появляется третье неприятное чувство – тревожность. Вас отверг значимый человек, коим в детстве был Торатакэ. Поэтому по мере взросления человека его страх быть отвергнутым переносится со значимых людей из детства на тех, кто появлялся с ним рядом после них, а также на безликие социальные рамки. В любом случае тревожность зародилась внутри человеческих взаимоотношений и разрастается или пропадает лишь в этом измерении.

Поразмыслив, Носэ спросил:

– В сцене похорон Намбы появилась его жена, которую я прежде не видел.