- Все, что вами сказано об убийстве неизвестной женщины и участия в этом моего покойного брата - только зыбкая версия. - Кирилл Евгеньевич был сдержан, холоден и, боясь завестись, не смотрел ни на Андрея Альбертовича, ни на Галину Васильевну. Он сидел за своим бюро вполоборота и глядел в любимое окно.

- Версия, - частично согласился Андрей Альбертович,- но никак не зыбкая. Я жду вашего согласия на продолжение расследования, в течение которого эта одна из версий станет единственной и доказуемой.

- Вы собираетесь напрямую выходить на Кобри на? - спросила Галина Васильевна.

- Безусловно, да. - Андрей Альбертович глянул на часы (на этот раз на свои наручные) и удивился продолжительности совещания. - Ого, уже десять минут двенадцатого.

- Вы спешите? - спросил Кирилл Евгеньевич. - Мы вас больше не задерживаем.

Андрей Альбертович собрал бумажки, сбивая, подровнял их и уложил в виниловую папочку. Раскрыл, щелкнув варварским отечественным замком портфеля, и внезапно прекратил сборы. Сказал, осуждающе рассматривая профиль Кирилла Евгеньевича:

- Так все же как? Вы санкционируете продолжение расследования?

Ни Кирилл Евгеньевич, ни Галина Васильевна ответить не успели, их опередила секретарша Светлана. От дверей она обратилась к детективу:

- Андрей Альбертович, вас к телефону.

- Прошу извинить меня, но я на всякий случай оставил моим людям номер вашего телефона.

Андрей Альбертович двинулся к двери. Не глядя ему вслед, Кирилл Евгеньевич передернулся:

- Мерзавец.

- Но дотошен и въедлив. - Не отрицая, что ушедший господин - мерзавец, Галина Васильевна все же старалась быть объективной. - Он неплохо работает, Кира.

- Вот только на кого?

- Пока на нас с тобой.

Андрей Альбертович неожиданно быстро вернулся. Войдя в кабинет, он сказал от порога:

- Мне позвонил знакомец из 107-го отделения милиции. Только что на углу Садового кольца и Комсомольского проспекта киллерами убит Михаил Семенович Кобрин.

* * *

Въезд на Комсомольский с Садового перекрыли. Тоскливой цепочкой-очередью автомобили медленно спускались на набережную вдоль Крымского моста. Действуя не столько убеждением, сколько нахальством, Сырцов пробился на своем "гранд чероки" сквозь оцепление и стал впритык за черной "Волгой", которая - он знал - возила полковника Махова.

А сам полковник, без плаща, в идеальном, будто на прием собрался (а может, и вправду собирался), костюме, сидел на белой табуретке у входа в магазинчик (из магазинчика и табуретка) и меланхолически наблюдал за тем, как шустро действовала бригада. Подошел Сырцов, без слов шлепнулись ладонями.

- Быстро ты, - констатировал Махов.

- Анна сразу же меня разыскала...

- В своей постели, - уточнил Махов.

- Да пошел ты! - не зная, что сказать, грубо ответил Сырцов.

- У нее что - бритвенного прибора нет в доме? - Махов кивнул на небритые щеки Георгия.

- Некогда мне было бриться, понимаешь, некогда! Сюда спешил по твоему зову.

- Машенька! - не оборачиваясь, позвал продавщицу из магазина Махов. Еще стульчик у тебя найдется для моего друга?

- Найдется, Леонид Константинович! - сразу с табуреткой объявилась Машенька, которой, очевидно, хотелось еще разок глянуть на красавца полковника.

- Спасибо, лапонька. - Махов отобрал у нее табуретку, поставил рядом со своей и пригласил Сырцова: - Садись, думать будем.

- Может, водички вам? - предложила Машенька. - Или пивка?

- Со временем, - уже холодно отозвался Махов. Машенька понимающе согнала улыбку с лица и незаметно исчезла.

Мерили рулеткой мостовую, в салоне "линкольна" бессмысленно - но таков порядок - колдовали над отпечатками, с трех фотоаппаратов снимали внутри, снаружи, сверху, снизу.