Начали глухо бить напольные часы. Рябухин оторвался от бумаг, про себя считая удары. Хотя без забот мог бы и на свои наручные посмотреть. Подсчитал и объявил:

- Десять часов.

* * *

Он проснулся и глянул на наручные часы, которые забыл снять. Было ровно десять. Он лежал на дивных простынях на необъятной ширины кровати красного дерева с медальонами. Времен, надо полагать, одного из французских Людовиков. Луи Каторза, к примеру.

...Вчера, а точнее, уже сегодня, возвратясь от Деда в два часа (для одних - поздний вечер, для других - уже раннее утро), он, не предвидя на утро особых хлопот, решил основательно выспаться. Но ему не позволили сделать это. Он только-только сбросил в передней башмаки, как зажурчал звонок многоцелевого "Панасоника". Трубку брать совсем не хотелось, но он все же взял ее. Угрюмо сказал в микрофон:

- Вас слушают. - Знал, что вышло нелюбезно, но желал, чтобы так вышло.

- Господи, меня слушают! - умилилась трубка неповторимым голосом популярнейшей певицы. - Счастье-то какое!

- "Приколет розу вам на грудь цветочница Анюта!" - хрипло спел Сырцов и ласково поздоровался: - Здорово!

- Приколет, приколет, - пообещала Анна. - В самое ближайшее время. Ты что там делаешь?

- Дрова рублю, - сообщил он. - Не заметил, как кончились дровишки-то.

- Захвати вязанку для моего камина и ко мне.

- А надо? - спросил он тихо, тайно надеясь, чтобы было надо.

- Что надо?

- Поздней весной камин топить?

- Пошутили, и будя, - решила Анна. - Можешь подъехать?

- Могу.

- Жду через двадцать минут. Цербера я предупрежу.

Она действительно приколола (засунула черенок в карман блейзера) розу ему на грудь, а на плечи положила теплые руки. Он за талию осторожно привлек ее поближе, откинул со лба знаменитые ее кудри и нежно поцеловал в губы. Они одновременно прикрыли глаза, ощущая неодолимое желание. Потом посмотрели глаза в глаза и поняли все друг о друге. Он долгое время (по причине занятости) был без женщины, а она (неизвестно по какой причине) стосковалась без мужика. А теперь к взаимному удовольствию вот они мужчина и женщина.

Первая близость прошла без подготовки, без слов, без особых ласк. Просто лихорадочно освободились от гнетущей тяжести.

Потом не спешили. Слегка выпили, немного поболтали.

- Не торопись, - ласково просила она и определяла ритм замедленным кругообразным движением таза. Она помогала ему и сдерживала его, зная, что высокое наслаждение в предощущениях, а не в конце. Он поддался, он сдался, он следовал за ней. Они растягивали мгновенья до минут, чтобы желание нарастало и нарастало.

Они и кончили, с мучительным напряжением сдерживая себя, в том же затяжном ритме, чтобы пронзительное общее их завершение было не целью, а результатом.

Не истерзанное диетами ее тело было плотным, гладким, с нежной упругой кожей. И владела она им со спокойной эмоциональностью, мастерски. Она была талантлива во всем. И в этом занятии тоже.

Они следовали по горной гряде от пика к пику и, покорив вершину, сладостно утомленные, тихо и незаметно уснули...

Он на четвереньках дошагал до края кровати и сел, спустив ноги на ковер, слегка разочарованный, что Анны не было в постели. Но именно в этот момент от дверей ванной комнаты в развевающемся воздушном пеньюаре шла уже хорошо поработавшая над собой, свежая, как глоток колодезной воды, Анна. Он поспешно прикрылся простыней. Она подошла к нему, уперлась коленями в его колени, наклоняясь, поцеловала в лоб.

Он обеими руками проник под пеньюар. Ягодицы легли в его ладони. Он гладил их, осторожно сжимая их, уверенно лаская. Она взяла его за уши, влажным слабым ртом раскрыла его губы и нашла язык...

- Еще? - спросила она детским голосом. Он, не удержавшись, кивнул.

* * *

Михаил Семенович Кобрин ждал свой "линкольн" у закрытого на ремонт магазина "Кубань" неподалеку от метро "Парк культуры".