- А что я такого сказала? - удивилась Ксения и распахнула глаза, а Дед чистосердечно заступился за девушку:

- Ты, Жора, зря на нее окрысился. Сказала, что пришло в голову, и все.

- Простодушное дитя пролепетало! - саркастически согласился с ним Сырцов. - Костика мне никак простить не можешь?

Махов встал и твердо заявил:

- Поднялись, бойцы! Мне в контору пора.

В дверях Ксения сказала:

- Извини, Жора, что я посуду не помыла.

Прощаясь с Маховым и Смирновым, Сырцов рассеянно откликнулся:

- В этой квартире есть кому посуду помыть.

- Тогда привет Дарье! - отозвалась совсем расшалившаяся Ксения уже от лифта.

* * *

Осторожно оттягивая перчатки, Дарья, стоя в дверях комнаты, серьезно осматривала вылизанное к ее приходу холостяцкое обиталище Сырцова. В коротенькой мальчиковой кожаной курточке, обтягивающих дорогих черных джинсах, с вольно разбросанными искусным парикмахером волосами, она была девочкой из парижского предместья. Весьма состоятельной девочкой.

Сырцов стоял за спиной, за компанию оглядывая свою любимую берлогу. Она резко обернулась и казенно сказала то, что обычно говорят в таких случаях:

- А у тебя уютно и очень мило.

- Ты курточку сними, - предложил он, увидев, что она справилась с перчатками.

- Сейчас, сейчас, - заторопилась она и, не давая ему возможности помочь ей, быстро скинула куртку, быстро вернулась в прихожую, быстро, встав на носки, повесила куртку на высокую (Сырцов под себя ее продумал) вешалку и, проверив руками прическу, спросила: - Они догадались, что я к тебе приду?

- И еще как! - заверил он.

- Ну и шут с ними! - отчаянно воскликнула Дарья.

- Ксюшка велела тебе привет передать.

- Змея, - вторя ему, констатировала Даша.

- Дурочка еще. Играется.

- Это я дурочка! - Она бесстрашно заглянула ему в глаза. - В гости к тебе набилась и пришла вот. Зачем?

- Просто так, - попытался ей помочь Сырцов. - Пришла, и слава богу. И слава богу, что без причины. Как добрые люди в гости друг к другу ходят.

Они разговаривали стоя. От неловкости.

- Друг к другу. - Дарья осторожно дотронулась указательным пальцем до его груди. - Ты мне друг, Георгий?

- Я тебе друг, - напористо, будто сомневаясь, подтвердил он. Ему неудобно было стоять, но пока правила поведения диктовала она.

- А я тебе подруга, да? - непонятно спросила Дарья.

- А ты мне подруга, - отчетливо выговаривая (начинал раздражаться), откликнулся он.

- Подруга, и все, - в сомнамбулической растяжке проговорила она.

Сырцов с солдатской прямотой разрубил гордиев узел:

- Давай выпьем, Даша. Со свиданьицем. - И, не дождавшись ответа, направился на кухню. Когда вернулся с подносом, она по-прежнему стояла. Садись, Даша. Неловко как-то стоя выпивать.

- Выпьем потом, если вообще выпьем. Я сейчас говорить буду, - с отчаянной решимостью заявила она. - Слушай меня внимательно, а когда надо будет, отвечай.

- Отвечу. За все отвечу, - попытался сострить он. Поднос поставил на журнальный столик и замер перед ней. Руки по швам.

- Я все понимаю, - начала она и замолкла. Он хотел шутливо восхититься этим, но, увидев, как нервно подрагивают ее пальцы, понял, что сейчас шутковать не следовало. Дарья вздохнула в последний раз и продолжила: - Ты тогда нес меня на руках. Но чтобы уложить пьяную идиотку, у тебя другого способа не было. Ничего другого не оставалось, как нести ее на руках. И слюнявые ее пьяные поцелуи пришлось вытерпеть...

- Даша! - крикнул Сырцов.

- Пока молчи, - потребовала она. - Ну а в последний раз, когда мы с тобой радиоспектакль для злодеев устроили, тем более все понятно. Ты, как профессионал, хотел, чтобы все было правдоподобно... И объятья, и поцелуи...

- Даша! - еще раз позвал он.

Но она не слышала.