- Берта Григорьевна, Константин! Мы ждем вас! - грохнул басом Сырцов.

- Берта переодеваться пошла, - войдя в салон, сообщил Константин и вдруг увидел Дарью, которая стояла посредине, блаженно полуприкрыв глаза, пьяно и виновато улыбаясь, увидел и ахнул: - Мать, да ты в полных кусках!

- Я попрошу! - заплетающимся языком возмутилась Дарья, погрозила пальцем Константину и обрушилась на пуфик, кстати оказавшийся рядом.

Константин кинул проницательный взор на рояль и осведомился у Сырцова:

- Бутылка была полная?

- Вполне, - честно отрапортовал Сырцов.

- Хорошо побеседовали, я бы сказал, замечательно вы тут беседовали, Константин строго посмотрел на Сырцова и строго же предположил: Признавайтесь, как на духу, Георгий: вы напоили девушку с исключительно гнусными намерениями?

- Признаюсь, - серьезно вступил в шутливый разговор Сырцов, но не выдержал тона - начал оправдываться: - Не думал, что она так быстро сломается. Так деловито, можно сказать, умело приступила она к этому процессу.

- Это вы обо мне? - закапризничала Дарья.

- О тебе, голубка, о тебе.

- Вот и великолепно, - разрешила она.

Неслышно прибежала Берта Григорьевна, в момент все поняла и склонилась заботливой курицей над пьяным своим цыпленком.

- Пойдем в постельку, Дашенька. Встанем и тихонечко пойдем.

- В какую такую постельку? - возмутилась Дарья и, бессмысленно махая руками, объявила: - Вон - светло еще! И спать я не собираюсь. А сейчас мы все выпьем за Жору!

- Ты уже выпила за меня, - напомнил Сырцов.

- И еще раз выпьем, - стояла на своем Дарья. Она попыталась подняться с пуфика, но не смогла, чему очень удивилась и захохотала. Отсмеявшись, ни к селу ни к городу спела довольно точно: - То, что было не со мной, помню!

- Понесем, - вздохнул Константин.

- Понесем, - поддержал его Сырцов.

Но не вдвоем же - за руки, за ноги - нести. Нес один, но самый здоровый - Сырцов. Он осторожно спускался по лестнице. Дарья, обняв его за шею, через его плечо строила Константину, следовавшему за ними, ужасающие рожи. В девичьей спаленке Сырцов положил ее на узкую кровать. Не отпуская его, склонившегося над ней, она, твердо веря, что это действительно так, поведала ему на ухо таинственным шепотом:

- Я нарочно притворилась пьяной, чтобы ты меня на руках носил.

Поцеловала его в ухо, расцепила руки на его шее и освобожденно раскинула их по покрывалу. Комната была маленькой, и поэтому Берта и Константин наблюдали за трогательной сценой от дверей.

- Вы поможете ей раздеться, Берта Григорьевна? - спросил Константин.

- Не желаю раздеваться! - завопила Дарья. - Хочу спать одетой!

- Тогда спи, - поймал ее на пьяном слове Сырцов, потрепал по щеке (она щекой попыталась придержать эту ладонь, не удалось), отошел к двери и пригласил:

- Пойдемте, Константин.

- Пойдемте, - согласился тот. - Но куда?

- К роялю, - уточнил Сырцов.

- И то хорошо, что не к барьеру, - заметил Ларцев.

Прихватив по пути чистые стаканы, Сырцов сдвинул использованные к стене. Стаканы беззвучно заскользили по зеркальному черному полю. Разлил:

- Что же, приступим к музицированию.

- Я за рулем.

- И я за рулем.

- Я отсюда прямо на базу. А тут недалеко, - размышлял вслух Константин. - И можно местными дорогами.

- А я у Деда заночую.

- Тогда о чем мы, собственно, говорим? - удивился Константин, поднял стакан и признался: - Георгий, мне надоело выкать.

- На "ты", - все понял Сырцов и чокнулся с ним. - Будь здоров, Костя.

- И ты будь здоров. - Выпили. Передохнув, Константин заговорил о главном: - Дашка-то сегодня веселая.

- Она пьяная, Костя.

- Когда она по-настоящему пьяна, она грустная, Жора. Господи, хоть бы она в тебя влюбилась!

- Это зачем же? - испугался Сырцов.