- А Гришки-то нету! Во иллюзионист! Был, был и растворился в воздухе!

Подтверждая репутацию иллюзиониста, Гришка тотчас объявился в дверях.

- Подай костыль, Григорий! - завопил голосом, как он считал, летописца из "Бориса Годунова" Кузьминский.

- Тебе, может, после драки действительно нужен костыль? - невинно осведомился Гриша.

- А ты что, погодой интересовался, выходил свежим воздухом подышать?

- Что-нибудь выпить себе возьму, - проигнорировал ехидные вопросы Абрамов и направился к стойке.

- Домой, а? - предложил Константин.

- Деньги получим, и домой, - согласился литератор.

- Подождите меня пару минут. Сейчас сведения из Питера, и я тоже уйду с вами, - сказал Борис Евсеевич, не отрывая глаз от бегущей строки.

- Вот они, зелененькие! Вот они, дурные! - ласково приговаривал Кузьминский, неизвестно зачем пересчитывая полученную тысячу. - Так. Твои пятьсот, мои пятьсот.- Он разложил купюры на два веера. Озаботился ни с того, ни с сего: - Костя, какой сегодня день?

- Суббота, Витя, - сообщил Константин.

- Выходной, следовательно. Имею полное моральное право пьянствовать весь день беспробудно. Составишь компанию?

- Зачем ты бьешь свою жену в воскресенье? - меланхолично процитировал Константин. - Ведь для этого есть понедельник, вторник, среда, четверг, пятница и суббота.

- С одной стороны, ты безусловно прав. И не только каждая неделя наша, наш - каждый день. Как любил говаривать Гена Шпаликов, светлая ему память, с утра выпил - и весь день свободный.

- Поедем, - вдруг собрался Борис Евсеевич и встал.

Пристыженные Константин и Виктор сообразили, что, увлеченные фактом своего выигрыша, забыли следить за бегущей строкой.

- Ну и как дела, Боря? - осторожно спросил Кузьминский.

- Питерцы подвели.

- Проиграли?

- Да нет. Выиграли, паразиты.

- А ты ничью им писал. На много подзалетел?

- Мелочевка. Пара кусков, - махнул рукой Борис Евсеевич и признался: Но все равно обидно до слез.

- Забыться и заснуть, а? - предложил ему любимый свой способ забвения Кузьминский.

- Нет, по домам, - определил свои планы на сегодняшний вечер Борис Евсеевич и позвал: - Гриша!

Тотчас подошел от стойки Абрамов с наполненным какой-то цветной жидкостью стаканом, увидел, что соратники уже стоят, и обиженно заныл:

- Вы что - отваливаете? Могли бы и меня подождать. Через час-полтора уже будут все результаты испанского тура.

- Машина меня отвезет и вернется. На всю ночь она в твоем распоряжении, - успокоил кинозвезду Борис Евсеевич и позвал Константина и Виктора: - Пошли, ребята.

Они возвращались тем же путем, которым шли сюда. Сзади шагал Джон, на ходу брезгливо разглядывая сбитые костяшки распухших пальцев на обеих руках.

Шофер и Вава ждали хозяина у "паккарда". За "паккардом" стоял подогнанный местной службой ларцевский "опель". Здесь быстро работали.

- Я поеду с друзьями в их машине, - объявил своей команде Борис Евсеевич и добавил: - Если они не возражают, конечно.

Друзья не возражали, хотя в их глазах явственно читалось: пожалуйста, ради бога, но зачем?

Константин и Виктор сели впереди, предоставив весь простор заднего сиденья упитанному Борису Евсеевичу.

- Поехали? - спросил Константин, оглядываясь на Марина.

- Хорошо-то как! Ушел оттуда, и обида ушла, - не ответив, сообщил о своем со стоянии Борис Евсеевич. Он вольготно расположился на заднем сиденье, закрыв глаза и разметав руки по спинке. И вдруг, словно очнувшись, кинулся вперед: - Всех, кого надо, сумели сфотографировать, Константин?

- Мы тебя не поняли, Борястик, - после некоторой заминки сказал Кузьминский.

Круглый Борястик коротко посмеялся.

- А что тут понимать? Зажигалочка-то штучной работы, да и великовата.