Дав время Борису Евсеевичу до конца прочувствовать стиль этого дома как в обстановке, так и в общении, Смирнов, весело разглядывая волчьи глаза бизнесмена, представил ему дам:

- Знакомьтесь, Борис Евсеевич. Моя жена, Лидия Сергеевна, и дочка Ксения. - Подождал, пока все обменялись поклонами и приступил к исполнению роли гостеприимного хозяина. - Несмотря на то что вы попировали в златых чертогах, мы все же рискнем предложить вам слегка закусить.

- Предварительно, конечно, выпив, - быстро завершил смирновскую фразу почти протрезвевший и теперь уже похмельный Кузьминский.

- Не за что выпивать, - сурово остановил его хозяин.

- Не зверствуй, Иваныч! - взмолился литератор. Не обращая на него внимания, Смирнов пригласил к столу.

- Витя, - тихо позвала сердобольная Ксения. Кузьминский повернул к ней свое трагическое - брови домиком, безнадежные глаза часто моргали - лицо, которое, когда Ксения, отступив чуть в сторону, открыла стойку буфета, вдруг расцвело в лучезарной улыбке. Ряд, как говаривал поэт, чудесных изменений милого лица. И было отчего: за Ксюшиной спиной, оказалось, стояла бутылка "Абсолюта", бутылка "Чивас регал" и три бутылки сухого вина. Все работы, как говаривал еще один поэт, хороши, выбирай на вкус.

Бориса Евсеевича посадили между хозяином и хозяйкой, а Кузьминский и Константин прибились к Ксении: ошую - Кузьминский, одесную - Константин.

Выпили и закусили, выпили и закусили, обмениваясь дежурными тостами и выразительными междометиями. Выпивали по своим наклонностям: Смирнов и Кузьминский - водку, Борис Евсеевич и Лидия Сергеевна - виски, Ксения и Константин - сухое вино.

Первой неожиданно заговорила всерьез Ксения. Понимая, что ее могут не допустить к настоящему разговору, она задала вроде бы невинный вопрос:

- Борис Евсеевич, насколько мне известно из средств массовой информации, вы - держатель контрольного пакета акций, то есть, по сути, владелец крупнейшего акционерного общества закрытого типа, контролирующего большинство универсальных магазинов Москвы. Мне не понятен интерес, который проявляете вы к скромным особам скромного дома, не имеющим ни малейшего касательства к делам торговли и предпринимательства. В чем этот интерес, Борис Евсеевич, если не секрет?

- Вот так сразу - быка за рога? - изумился Борис Евсеевич.

- Ксюшка! - озадаченно рявкнул причисленный к "скромным особам" Смирнов.

- Нет, Александр Иванович, можете не ограждать меня от острых вопросов. Я отвечу, я хочу ответить милой Ксении. Во-первых, Ксюша... Я могу вас так называть? Во-первых, как мне известно, все дела, в которых присутствует криминал, в той или иной степени интересуют и Александра Ивановича и Лидию Сергеевну.

- Борястик, а не уголовник ли ты? - ужасным голосом вскричал поправивший здоровье Кузьминский.

- Нет пока, - быстренько удовлетворил его любопытство Борис Евсеевич и продолжил: - А во-вторых, Ксюша,- он подчеркнуто обращался только к девушке, - некая тайная экспансия, помимо захвата шоу-бизнеса и, как полагаем мы с Александром Ивановичем, игорного незаконного дела, будет неуклонно расширяться, подчиняя себе все новые и новые зоны в экономической структуре нашего города.

- Ну и пусть себе расширяется! - беспечно разрешила Ксения.

- Это черный бизнес, Ксюша, не просто связанный с уголовным миром, но порожденный им.

Вот и начался серьезный разговор, который хозяевам не хотелось бы вести, так сказать, на общем собрании. Лидия Сергеевна очаровательно улыбнулась новому знакомому и задала прямо-таки дамский вопрос:

- Ужасно заинтриговали вы меня, Борис Евсеевич, названием вашего акционерного общества: "Мирмар". Как будто из "Тысячи и одной ночи". Вроде "сезама". "Сезам, откройся!" "Мирмар, откройся!" Но все-таки что это значит, если не секрет?

Борис Евсеевич искренне рассмеялся и охотно ответил:

- Вот уж не думал, что в связи с нашим названием могут возникнуть подобные ассоциации.