— Сейчас, командир, — встрепенулся Мага. Вытащил персональную рацию и рявкнул в эфир: — Гнус, где ты там? Бросай всё и двигай сюда! В Святилище! Да, да, повторяю для глухих! В Святилище!..

Рации было далеко до гиперонных средств связи, в толстенных храмовых стенах она еле тянула, зато акустика здесь была первый сорт. Голос Маги ещё метался под гулкими сводами, когда послышались торопливые шаги и в дверях возник бывший полутысячник Гернухор.

— Дозволено ли мне будет?..

На него жалко и противно было смотреть. Потерянный вид, опущенный взгляд, потасканный комбинезон с заляпанными кровью рукавами… Некогда блестящий офицер имперской госбезопасности и правопорядка действительно превратился в Гнуса. В шакала.

— Что-то тяжёл ты стал на подъём, — даже не взглянув в его сторону, проворчал Зетх и, вытащив активатор, разблокировал периметр. — Давай берись, дорогу знаешь.

В стенах между тем проснулись сервомоторы, и массивная гранитная панель в углу зала, негромко ухнув, отъехала в сторону. Открылся пологий наклонный ход в храмовое подземелье, где когда-то хранились сокровища и казна. Теперь здесь размещалось вооружение и припасы и были оборудованы комнаты для личного состава. Ключ от периметра Зетх не доверял никому. «Предают только свои», — говорил отец. И Зетх давным-давно на практике убедился в его правоте.

— Услышано и понято! — вытянулся Гернухор. Живо подбежал к алтарю, прилепил к каменному боку поверхности блюдце антиграва и бережно потянул к проходу в стене.

В полукруглом помещении на южной стороне подземелья было устроено что-то вроде кают-компании. Здесь и трапезничали, здесь и ставили боевую задачу. Гернухор воздвиг алтарь посредине, принёс скамейки, добыл из шкафчика посуду. В его движениях читалась горестная привычка усталого, забитого и обречённого существа. А началось всё с того, что по прибытии сюда Зетх жестоко избил его. Какое там в кровь — попросту всмятку. Причём на глазах у подчинённых. И сразу стало ясно, кто главный. Без Зетха им здесь никуда, не будет ни удачи, ни денег, ни дивитола. По его волшебному слову открываются ворота Портала. А Гернухор кто? Никто. Гнус. Шакал…

Рассаживались к трапезе по старшинству. Зетх — во главе, у огромного блюда с исходящим пряными ароматами мясом, Гернухор — с краешку, на отшибе, там, где горшок простой каши соседствовал с залежами цветов и колосьев. И пиршество начали тоже по старшинству: первые ломти говядины Зетх откраивал лично и лично же раздавал подчинённым. Гернухор молча ел из глиняной миски варёную полбу — приношение кого-то столь же отчаявшегося, как и он сам, — и не поднимал глаз.

Зетх отхлебнул вкусного ячменного пива, покосился на жующую Аммат и вдруг огорчился, мысленно сравнив своё застолье и то, как сиживали за едой якобы деградировавшие туземцы. Он, конечно, давно нафаршировал свой «Джед» под завязку разными обликами, в том числе заказными, собственной разработки, и это позволило ему удовлетворить своё любопытство, изучая жизнь аборигенов сверху донизу, снаружи и изнутри. Здесь любили принимать странников, охотно выставляли порой незамысловатое, но неизменно душевное угощение, охотно принимая в оплату россказни странника… А то — ведь у них тут ни головидения, ни компьютерной связи, как же не ценить байки перехожего человека: и развлечение, и живой канал новостей. Засиживались далеко в ночь, о чём-то судили-рядили, бывало, делились сокровенным…

Его команда вначале молча жевала; когда же первый голод был утолён, пошли вялые разговоры о том, что ещё можно урвать с этой планеты. Да как бы повыгоднее превратить нахапанное в ханумак и дивитол… И кто, спрашивается, после этого дикари?..

«О Творцы, когда же покой? — Зетх отрезал себе ещё мяса.