— Но они до сих пор здесь, — говорит Блейк, показывая на меня.

— Правильно…

Я задерживаю дыхание: мне знакомо это выражение в его глазах.

— Ладно, шансов, конечно, немного, но как насчет пирса Санта-Моника?

Энди вскидывает голову.

— Почему?

— Карусель, — объясняет Блейк. — Старые лошади. Из прошлого века.

Энди хмурится, размышляя над словами Блейка.

— Мне кажется, в этом что-то есть.

— А при чем здесь кадриль? — спрашиваю я. — Я была на пирсе сотни раз, но уверяю вас, что кадриль не имеет к пирсу ни малейшего отношения.

— Не кадриль, — уточняет Энди, — а до-си-до.

Он встает. Похоже, мы готовы.

Однако я не шевелюсь.

— Объясни, пожалуйста.

— В кадрили есть такое движение, когда нужно обойти вокруг партнера, помнишь? Вот что он имел в виду, — добавляет Энди, указывая на Блейка.

— Черт возьми, Энди, — восклицает Блейк. — Ты молодец.

— Подождите, мальчики. Я все равно не понимаю про до-си-до.

— Карусель движется по кругу, — объясняет Энди.

— Ну ничего себе, — говорю я, хватаю новую сумку «Прада» и засовываю туда компьютер. — Давайте подпишем счет.

ГЛАВА 39

Пирс Санта-Моника — это знаменитое место паломничества туристов.

И я его люблю.

Здесь царит атмосфера карнавала: уличные торговцы предлагают свои товары по всей длине широкого деревянного пирса, рядом расположен парк аттракционов с «американскими горками» и «чертовым колесом».

Мы с Блейком побывали там во время нашего первого свидания, я потащила его туда, чтобы показать место, которое любила в детстве.

Сегодня мы приехали сюда при куда менее благоприятных обстоятельствах.

Нам везет: мы оказываемся возле стойки портье как раз в тот момент, когда прибывает наша одежда и телефоны. Мы быстро переодеваемся в туалетах, садимся в машину и едем к побережью.

Блейк паркует машину на улице, я засовываю новый телефон в задний карман, а сумку и компьютер оставляю в багажнике «бьюика». Однажды я уже поцарапала сумку и больше не собираюсь рисковать своей малышкой. Нам приходится немного пройти назад, потом мы сворачиваем на аллею, ведущую к океану, и шагаем по дорожке к пирсу.

Мы останавливаемся перед входом на пирс, над которым висит плакат:

САНТА-МОНИКА

ЯХТЫ

СПОРТИВНОЕ РЫБОЛОВСТВО

ЛОДКИ

КАФЕ

Вам бы здесь понравилось.

— Куда? — спрашивает Энди.

— Карусель вон там, — говорю я, показывая на желтоватое здание, в котором действительно находится настоящая старая добрая карусель.

Кто-то рассказал мне, что это одна из немногих уцелевших деревянных каруселей в мире, которую построили в начале двадцатого века. Романтическая тень ушедшего века. Я всегда захожу на карусель, когда приезжаю сюда.

К счастью, желтоватое здание находится в начале пирса. Повсюду полно народа, но парк развлечений расположен у входа на пирс, который дальше превращается в традиционный деревянный настил, уходящий в воду. Здесь также есть ресторан, повсюду туристы и рыбаки. И уличные торговцы.

Мы сразу оказываемся в толпе, меня толкают со всех сторон. Блейк берет меня за руку, и мы пробираемся к карусели. Я всматриваюсь в лица людей, стараясь определить, нет ли рядом подозрительных типов, но вокруг слишком много народу. Я хочу предложить Блейку поторопиться, и тут до меня долетают обрывки разговора двух мальчишек.