Точно, бить собрались.

    У меня все внутри так и захолодело. Я не знаю за собой никакой вины! В тот раз все было иначе! Тогда я и вправду заслужил… но тогда все было иначе…

    Тогда я получил школу.

    Неужели, чтобы сохранить ее в живых, я снова должен через это пройти?

    И снова со мной Дайр и Тхиа. Дайр и Тхиа…

    – Закрой глаза, – проскрипел Ирхада. – И расслабься. Да.

    Сомкнуть веки оказалось неожиданно легко, зато расслабиться – просто невозможно. Спину мою сводила тягучая судорога. Позади меня кто-то – не то Ахану, не то Хайет, я так и не разобрал – значительно хмыкнул. А потом меня коснулась чья-то рука… нет, не чья-то, а Ирхады! Вот в чем-чем, а в этом я был уверен. Сухие старческие пальцы скользнули вдоль моей шеи, наполняя мышцы безвольным бессилием, а потом слегка толкнули в плечо – коротко, резко и точно.

    И я упал.

    Я упал прямо в воду.

    Сизая волна ударила меня, перевернула, поволокла вниз, в гулкую соленую тишину, от которой легкие рвутся, как гнилые тряпки, и снова выбросила наверх, под хлесткие пощечины ветра – ненадолго.

    И, пытаясь вдохнуть пылающим от соли горлом, я с ужасом понял, что не умею плавать.

    Может, когда-то я и умел – в какой-то другой, не этой жизни. В той, где я был… кем же я был?

    Неважно.

    Важным было только одно: я не умел плавать.

    Дикий кашель выворачивал меня наизнанку – но извергнуть хоть каплю воды я так и не смог. Не смог и вдохнуть, даже выровнять дыхание не смог. Я не мог ничего и ничего не умел – даже отказаться от борьбы и достойно утонуть. Тело билось, неспособное ни жить, ни умереть, и что-то сипло кричало, тратя бесценные остатки воздуха на бессмысленный вопль.

    – Эй! – раздалось совсем рядом. – Держись!

    Откуда-то я знал, что пловца зовут Дайр. Он приближался уверенными мощными гребками – но первым ко мне почему-то приблизился не он, а другой, тот, что помоложе.

    Я вновь заорал – теперь уже от радости и надежды – и новый приступ раздирающего кашля едва не утопил меня. Но спасительная рука была уже рядом, и я вцепился в нее накрепко, вцепился последним усилием погибающего, вцепился – и потащил мальчишку туда, вглубь, за собой.

    Дайр выволок наружу нас обоих – и как ему удалось нырнуть так быстро и точно? Еще бы мгновение – и не выплыть нам уже никогда. Тхиа… а ведь и верно, Тхиа его кличут! – отфыркивался и отплевывался, но руки моей не отпустил.

    И тут я понял.

    Я утоплю их обоих. Потому что я не могу разжать руки. Все понимаю – и не могу. Это превыше сил. Я буду барахтаться, кашлять, вопить, задыхаться, хватать своих спасителей то за руки, то за волосы, виснуть на них, пока они не устанут, пока не наглотаются воды… пока я не утяну их под волну, вниз, на дно… потому что я не могу заставиться себя не биться, не брыкаться, не хватать…

    И тогда я силком разжал крепкие пальцы Тхиа, отодрал их от своей руки и оттолкнул его.

    – Рехнулся? – заорал Тхиа, пытаясь заново изловить меня.

    – Утоплю, придурок! – взвыл я, заставляя себя увернуться. Еще раз, еще хоть раз хоть одни из них прикоснется ко мне – и я не смогу еще раз заставить себя оттолкнуть спасателя. Духу не хватит.

    Утоплю.

    – Спасите! – орало мое тело, исходя паническим страхом.