Тоузьер нетерпеливо дернулся и спросил:

— Как идет эта лошадь? Вы ее видите, Джавид?

— Пока четвертой, — сказал Раки. Мгновение спустя он сообщил: — уже пятая, нет — шестая. — Руки его стали дрожать.

— Проклятый жокей! Куда он смотрит. Черт его побери! — воскликнул Тоузьер.

Через пятнадцать секунд все было кончено. Нусс эль-лейл даже не вошла в зачет.

Фоллет окаменело стоял у столика.

— Этот подлец подставил нам ножку, — выдохнул он и с дикой яростью швырнул в стену стакан с виски. Во все стороны полетели брызги стекла и жидкости. — Завтра же упеку его в каталажку! — завопил он.

Уоррен выключил телевизор:

— Успокойтесь, Джонни. Я же вам говорил, — долго это продолжаться не может.

— Да, но я не предполагал, что это закончится вот так! — прокричал Фоллет воинственно. — Я рассчитывал на расположение Джамшида. Я не думал, что эта обезьяна на лошади так обведет нас вокруг пальца. Я задушу его своими собственными руками!

— Оставьте его в покое, — сказал Уоррен резко. Затем он продолжал более мирным тоном. — Итак, мы потеряли сто тысяч — это всего лишь пять процентов нашего общего выигрыша. Ничего страшного. — Он сел за стол и взял карты. — Кто будет играть?

— Я считаю, что Джонни прав, — отчеканил Тоузьер. — Мы не можем позволять такие вещи. Я не дам, чтобы какой-то жокеишка вот так надул меня, я вам точно говорю. Если я покупаю жокея, он должен быть мой, и все тут.

— Забудьте об этом, — отрезал Уоррен. — Игра сделана, ее не вернешь, надо думать о чем-то другом. Я вас предупреждал — мы играем в последний раз, предупреждал ведь? — Он бросил взор через плечо. — Ради Бога, Джонни, подойдите сюда и сядьте. Мир же не перевернулся. К тому же вам сдавать. — Он перетасовал карты и бросил их через стол.

Все это время Раки сидел не двигаясь, он не произнес ни слова.

— Эй! — обратился к нему Фоллет. — В чем дело, малыш? Вы выглядите словно на поминках!

Две слезы выкатились из глаз Раки и покатились по его щекам.

— Ради Бога! — сказал Тоузьер с негодованием. — Нам еще плачущих детей тут не хватало!

— Заткнитесь, Энди! — гаркнул на него Уоррен.

— Что случилось, Джавид? — спросил Фоллет. — Пятьдесят тысяч — большая сумма? Вы разорились?

Казалось, Раки отсутствует. Оливковый цвет его лица превратился в грязно-зеленый, его трясло. Он облизал пересохшие губы и прошептал:

— Они были не мои.

— А, вот это плохо, — с сочувствием сказал Фоллет. — Помните, я говорил вам — играть надо только на свои деньги? Помните? И Ник говорил то же самое.

— Я теперь потеряю работу, — сказал Раки голосом исполненным отчаяния. — Что скажет жена? Что она скажет? — Его голос перешел на фальцет и сорвался. Потом он что-то залопотал по фарси, и никто ничего не мог понять. Фоллет вдруг подошел к нему и резко шлепнул его по щеке. Раки потрясенно замолчал.

— Извините, Джавид, но вы уже были в истерике. Успокойтесь-ка, и давайте разумно поговорим. Где вы достали деньги?

— На работе, — сказал Раки через силу. — У управляющего есть сейф, а у меня — ключ от него. Он держит деньги на непредвиденные расходы. Я пошел в офис и… и…

— Украл деньги, — докончил Тоузьер будничным тоном.