Сильда взяла у меня сосуд и протянула мне, а я опустил туда монету.

— Мне она досталась очень давно, но это история для другого раза. — Она поставила сосуд на место в искусно вырезанном алькове и закрыла крышку. — Скромная реликвия человека, который ценил скромность превыше всего. Поскольку он видел, что когда мы смиряемся, тогда мы себя искупаем.

Она снова перевела взгляд от сосуда на меня — её глаза удерживали меня так же надёжно, как кандалы, которые недавно приковывали меня к телеге цепаря.

— Жаждешь ли ты смирения, Элвин? Желаешь ли ты достичь искупления по примеру мученика Каллина?

Слабый нестройный хор врак зародился и погас внутри меня. Правильной стратегией казалось говорить заключённому светочу Ковенанта то, что она хочет услышать, но я понял, что не хочу больше врать. Только не ей.

— Я не знаю, — честно сказал я. — Пускай я и заслуживаю здесь быть, но всё равно жажду только побега, только свободы.

— Свобода. — От этого слова в её голосе послышалась нотка весёлости, хотя взгляд оставался неумолимо серьёзным. — И что бы ты с ней делал?

Из моего рта потоком полилась новая честность, удивив меня самого страстностью в голосе:

— Мне нужно закрыть долги. Свести счёты. — У меня челюсть свело от непрошенной ярости. — Есть люди, которых надо убить! И пусть это приговор мне в ваших глазах, но я не стану этого отрицать!

— Кого? — вопросила она, с любопытством изогнув бровь. — И почему?

И я ей рассказал. Всё. Все детали своей грязной злодейской жизни. Обо всех преступлениях, совершённых мной и против меня. О своей по-прежнему гниющей злобе на Тодмана, если тот ещё дышит. Перечислил всех своих предполагаемых жертв. Брат солдата, которого я убил, и все его товарищи, за то, что пытались повесить и выпотрошить меня. Лорд Алтус Левалль, за его лицемерное милосердие. Цепарь, который убил Райта и устроил мне на дороге испытание, оставив на моём растущем счету возмездий последние и самые грубые отметины.

Наконец замолчав, я раскраснелся и запыхался от своей гневной речи и ожидал слов утешения от восходящей. Я знал, что она будет советовать мне не глупить с мстительностью. Поучать меня о том, что возмездие — это пустое, поскольку оно только принесёт больше насилия в мою и без того жестокую жизнь.

Вместо этого она некоторое время поразмыслила, задумчиво поджав губы и нахмурив лоб, а потом сказала:

— Сдаётся мне, в твоём списке не хватает нескольких имён.

Я выпрямился, озадаченно глядя на неё.

— Не хватает?

— Да. Если ты хочешь по-настоящему отомстить за преступления против тебя, то, похоже, по большей части они — результат атаки на Моховую Мельницу, да?

Я тупо кивнул, а она ещё чуть поразмыслила и продолжила:

— Репутация Декина Скарла дошла даже сюда. Мне кажется, он слишком коварный разбойник, чтобы беспечно влезть в ловушку. Или ты воображаешь, что рота Короны той ночью оказалась там случайно?

— Я знаю, что нас, наверное, предали, — сказал я, — но не могу себе представить, кто. Может кто-то из деревенских сбежал и рассказал людям шерифа…

— И каким-то образом личные солдаты короля умудрились той же ночью осуществить хорошо спланированную атаку? Нет, они ждали прибытия Декина, и может даже несколько дней, если не недель. А это значит, что кто-то сильно заранее рассказал им о его планах.