Байка интересная, и, на мой взгляд, обращать внимания на неё не стоило, как и на все подобные легенды об утраченных сокровищах. И всё же Эрчел со своими злобными родственниками, похоже, продали Декина за обещание об этом абсурдном мифе.

— Небось, и карту тебе нарисовала? — с отвращением спросил я.

— Он настоящий, клянусь! — проскрежетал Эрчел, содрогаясь от напряжения. Видимо, ему хотелось потратить остатки сил на это завещание, каким бы нелепым оно ни было. — Так сказал дядя… Семейная тайна, понимаешь… логово Гончей, вот где его найти…

Гончей? Это слово напомнило о чём-то глубоко в памяти, о словах, сказанных Декином много лет назад. Где Гончая преклонила голову.

— Что за гончая? — сказал я. — Что за логово?

— Старая история, которую… рассказывал дядя, — шёпотом прохрипел Эрчел. — «Однажды… мы отыщем логово Гончей. И тогда… мы завладеем всем ёбаным… лесом» … Наши предки ходили под Лакланом… Только не знали, где он его спрятал… Но… Декин узнал, Декин нашёл логово Гончей… Так он и собирался заплатить… за своё великое восстание. Он знал… а значит, знала и она. Вот только… когда всё закончилось, она всё сохранила… в тайне. Лживая, смертоносная сука.

Я сделал вздох, чтобы успокоиться — байки о сокровищах меня не убедили, но мне хотелось услышать больше про обманы Лорайн.

— Итак, — сказал я тоном призрака, — она предала вас, как предала нас всех?

Губы Эрчела снова изогнулись, на этот раз от гнева.

— Всё шло отлично… какое-то время. Весь лес был… наш. А потом… — Он оскалил зубы, дрожа от напряжения. — Она заставила своего ручного зверька, этого герцога, устроить ловушку. Позвала дядю… и всех наших... на встречу. Сказала, что собирается наконец… рассказать, где он… клад. — Лицо Эрчела снова обмякло, голова стукнулась об стену. Дыхание стало частым, и я понял, что ему осталось совсем немного. — Всё ложь… — прошептал он. — Там была, наверное… тыща уёбков, Элвин. Люди герцога, солдаты Короны… Пришлось оставить там дядю… Пришлось оставить всех…

— Лорайн, — настаивал я, и поднёс ухо поближе к губам Эрчела, с трудом выдерживая вонь от опорожнившихся внутренностей и прогорклого пота. — Она теперь с герцогом? Сидит подле него?

Лицо Эрчела скривилось в последней в его жизни улыбке.

— В его… постели. Но… скорее это он её шлюха, чем… она — его…

После этих слов Эрчел внезапно содрогнулся, согнулся пополам и исторг из внутренностей дурно пахнущую жижу. От вони я вскочил на ноги и отпрянул, глядя, как он содрогается в смертных конвульсиях. Он бормотал ещё какие-то слова, в основном бессмысленности вперемешку с жуткой бранью и жалобными мольбами. Мне бы наслаждаться, глядя на его страдания на пути к очень заслуженной смерти, но не получалось. Как я позднее понял, удовлетворение тогда отсутствовало в моей душе. Глядя, как он дёргается и бормочет, я чувствовал только растущее отвращение и нетерпеливо хотел, чтобы всё поскорее закончилось.