Я снова поклонился, нарушив обоюдное изучение.

— Элвин, миледи. Элвин Писарь.

— Она «капитан», невежда, — прорычал Суэйн.

Впрочем, леди Эвадина не обиделась.

— Писарь? — переспросила она. — Это фамилия или профессия?

— Профессия… капитан. Фамилии у меня нет.

— По всей видимости, он работал в скриптории Гилберта, — сказал Суэйн. — Пока не убил человека, чудовищным образом, меньше недели назад. А ещё один из немногих оставшихся в живых головорезов из шайки Декина Скарла. Несомненно, весьма кровавый человек.

— Тем, кто встаёт под наши знамёна, прощаются все грехи, — с лёгким упрёком сказала аристократка. — А теперь… — я снова застеснялся под её пристальным взглядом, — Элвин Писарь, что привело тебя к моей палатке?

Я отважился снова взглянуть на её лицо и увидел только искренний интерес и ни следа отвращения или осуждения, которых ожидал. Приглушив кашель, я повернулся и указал на Эйн:

— Ей нельзя оставаться здесь, капитан.

В ответ на их внимание, Эйн сцепила руки за спиной, отвернулась, и румянец залил её щёки. Это, разумеется, производило весьма обманчивое впечатление. Я наблюдал, как Суэйн долго оценивающе смотрел на неё, и заметил в его выражении лица слабый отблеск чего-то. Быть может, вожделения, или просто эхо давно сдерживаемых и редко вызываемых чувств.

— Любой солдат, поднявший руку на другого, — сказал он, подчёркнуто отвернувшись от девушки, — во гневе, или из плотского интереса, будет выпорот и изгнан из этой роты. Насильников повесят. И ты, и остальные негодяи слышали это в первый день, как только вас включили в списки.

— Сержант, со всем уважением, но вопрос не в тех руках, которые кто-то поднимет на неё. — Я отважился снова взглянуть на них и увидел на их лицах одинаковое недоумение. — Я знаю, кем она кажется. Но она не такая. Не в полной мере.

Я набрался мужества и посмотрел в глаза Эвадины Курлайн, стараясь говорить почтительным тоном, но в то же время наполняя его твёрдой убеждённостью:

— Капитан, я убеждён, что сержант Суэйн принял меня в эту роту, потому что вам нужны опасные души, которые при необходимости без колебаний смогут пролить кровь. Он назвал меня кровавым человеком, кем я и был в своё время. Так прошу вас, поверьте слову этого кровавого человека, что Эйн не нужна защита. Этой роте нужна защита от неё. Ради нас, и ради неё самой нужно отправить её обратно в Каллинтор.

— А в чём именно заключается опасность? — спросил Суэйн, и многочисленные морщины на его лбу сбились в кучку от сомнений и удивления.

Я замялся, не желая целиком рассказывать о нашем совместном преступлении, и попытался сформулировать наиболее эффективную ложь. Однако у Эйн был острый слух, и она захотела помочь:

— Я отрезала орехи плохому мужику, — весело пропищала она и немного изогнулась, робко посмотрев на леди Эвадину — ни дать, ни взять, маленькая девочка, ожидающая награду за хорошо выполненную работу по дому.

— Ох, — понимающе проворчал Суэйн. Его лицо презрительно смягчилось. — Так значит, это она — настоящая яйцерезка?

Я неуютно вздохнул. Под неотрывным взглядом капитана я почувствовал, что способности к обману вероломно меня покинули.

— Выкладывай! — потребовал Суэйн. — Я уже наслушался твоих врак.

— Она ему отрезала, — сказал я. — А я держал его и заглушал крики, пока он не истёк кровью. Всё остальное, что я рассказывал, было правдой. За ним был должок, так что это стало… удачным стечением обстоятельств.