* * *

— Знаешь, Элвин, — вздохнула Герта, подняв голову с моего живота, и опустила её мне на плечо, — Честно сказать, я ожидала чуть больше воодушевления.

Я провёл пальцем по лбу, чтобы убрать с глаз мокрые от пота волосы, и, запыхавшись, ответил:

— По-моему, три раза — это вполне воодушевлённо.

— Это неплохо, признаю. — Зубы Герты куснули моё ухо, дразняще и восхитительно, но недостаточно, чтобы пробудить во мне новую страсть. — Но всё же, такой юноша, как ты. — Она надула губки. — Однажды меня наняли обучать юного лордишку из Фаринсаля. Той первой ночью его хватило на пять раз. На другой день я едва ходила. — Она ностальгически и соблазняюще хихикнула, поводила пальцами по моему влажному животу и положила ногу мне на бёдра. — Понимаешь, у меня есть стандарты, а на целый соверен можно купить немало. Мне же не хочется, чтобы ты побежал к Декину с болтовнёй о разочаровании, а?

— Я не разочарован. — Я примирительно и очень признательно поцеловал её в лоб. — Просто… устал.

Она снова вздохнула, перестала меня дразнить и устроилась возле меня в дружеских объятиях. Я почувствовал, как она смотрит на меня в темноте, зная, что в нужном настроении её глаза видят почти так же много, как мои.

— Дело не в этом, — прошептала она. — Ты снова думаешь. Бедный Элвин. — Она ткнула пальцем мне в висок. — Там всегда слишком многое происходит. Так что же это? Ты что-то забыл рассказать Декину? Или придумываешь, как наконец разделаешься с Тодманом? — она снова хихикнула, когда я напрягся. — Всё в порядке. Мне он тоже не нравится. Итак… — она настойчиво ткнула в матрас, — в чём же дело?

— Ты знаешь, что планирует Декин?

— Я немного отвлеклась, когда он толкал свою большую речь, но суть потом у остальных выяснила. Он собирается захватить герцогство.

— А знаешь, как он собирается его захватывать? Это ты выяснила?

— Наверное, так же, как мы захватываем всё остальное.

— Он собирается убить всех в том замке. Всю знать, всех слуг. Даже… — Я замолчал: перед глазами с раздражающей ясностью встали образы беременной невесты лорда Дабоса, как они вставали и во время наших недавних забав. Я эту женщину никогда не видел, и даже знать не мог, правда ли старый козёл умудрился её обрюхатить, но это не мешало моему живому уму воображать образы красавицы с фарфоровым лицом и круглым животом, которая лежит мёртвая посреди кучи убитой родни. Все они умрут.

— Ты же убивал и раньше, — сказала Герта. — Как и я, если уж на то пошло. Такова судьба тех из нас, кто не захотел умирать в канаве, в которой родился. Не плачь по знати, Элвин. Они-то по тебе не поплачут.

Она прижалась сильнее, с нетерпеливой настойчивостью возобновила свои соблазны, а потом протянула руку вниз и тихо и удовлетворённо простонала:

— Так-то лучше. Ну вот.

Она начала залезать на меня, когда я вдруг услышал резкий крик за оконными ставнями. Разбойники прибывали всю ночь, и гул их разговоров с вкраплением песен или взрывов хриплого хохота становился всё громче, но тут вскрикнули по-другому, скорее от боли или удивления, чем от шутки. Герта, не обратив внимания, со стоном опустилась, но замерла, поскольку я никак не отреагировал:

— Да ёб твою мать, Элвин…

— Тихо! — сказал я, напрягая слух, когда снаружи донёсся очередной крик. Сначала я решил, что какие-то люди Шильвы ввязались в драку — злодеям такое нравится, когда ночь затягивается или становится скучной.