— Но почему?

— Вы все для меня больные. Прокаженные.

— И вы пошли на юридический, чтобы стать прокаженной?

— Адвокатом. В каком-то смысле врачом.

— Но я-то здесь только потому, что ищу того, кто убил ваших друзей, — сказал Аркадий.

— Вот и врете. Вас трупы интересуют, а не чьи-то там друзья. Вы лучше своими друзьями интересуйтесь, а мои вас не касаются.

Нечаянно она попала в цель: он ведь пришел на киностудию только из-за Паши.

— Да, кстати, за какую антисоветскую клевету вас исключили?

— Будто не знаете!.. Ну ладно. В буфете в разговоре с друзьями я сказала, что любой ценой хочу выбраться из СССР. Какой-то комсомольский кретин за соседним столиком услышал и настучал.

— Но вы же пошутили. Так и надо было объяснить.

— Вовсе я не шутила! Если бы мне сейчас дали пистолет и сказали, что стоит мне убить вас и я тотчас окажусь за границей. я бы ни на секунду не задумалась!

— Гражданка Асанова, убиты три человека, и я прошу вас только об одном: поехать со мной и попробовать опознать их. Может быть, одежда…

— Нет.

— Но хотя бы убедитесь, что это не ваши друзья.

— Я и так знаю, что это не они!

— Так где же они? — спросил Аркадий и начал сам себе отвечать: — Костя и Валерия бежали из Сибири в Москву. Для бандита вроде Кости это не проблема. Особенно с крадеными билетами. Да и нужные документы с деньгами всегда раздобудешь. А у Кости деньги были. Но уж если бежать, так за рубеж. Непонятно только, откуда там взялся американец, чей въезд в СССР нигде не отражен. Но одно я знаю твердо: они все трое погибли в парке Горького, а вы убеждены, будто они живы и уже за границей, что им удалось бежать.

Ирина Асанова отступила на шаг и смерила его торжествующим взглядом.

12

Рано утром Аркадий присутствует при том, как аквалангисты исследуют дно реки возле сточных труб кожевенного завода. В его машине сидит Уильям Кервилл. Аркадий предлагает ему копии протоколов вскрытия, но прежде спрашивает, кто был Джеймс Кервилл. "Мой брат", — отвечает Уильям. Так между ними налаживается что-то вроде сотрудничества. Молодой милиционер, дежуривший на набережной зимой, сообщает Аркадию, что не то на исходе января, не то в начале февраля он заметил стоящие на набережной "Жигули" За рулем сидел немец — у него на лацкане был значок берлинского клуба Кожаный мяч". Милиционер, любитель редких значков, предложил ему поменяться, но получил отказ. Аквалангисты вытаскивают "покрытую илом сумку, из которой сочилась вода. Аркадий, порывшись в жидком месиве, извлекает из-под стаканов и бутылок большой полуавтоматический пистолет", В этот момент появляется Фет. Чтобы спровадить его, Аркадий поручает ему достать список всех икон, украденных за последние полтора года в Москве и ее окрестностях, А потом — всех икон, украденных в Сибири Он отвозит Кервилла к таксомоторному парку и показывает ему найденный пистолет. "Хорошая игрушка, — говорит тот. — Аргентинский вариант "манлихера" с калибром семь шестьдесят пять" Затем он делает замечания Аркадию: почему не допрошены по многу раз все, кто мог бы что-то заметить, почему не объявлено по телевидению? Узнав у Аркадия, что, если он официально опознает труп Джимми, своего брата, дело заберет КГБ, он предпочитает оставить все как есть Между вами и мной. Думаю, будет лучше, если мы станем работать по отдельности и встречаться только для обмена информацией". Аркадий дает ему номера своих телефонов, и они расстаются. Аркадий заносит сумку и пистолет Людину, отдает распоряжение прослушивать телефоны автоматы вблизи квартиры Ирины Асановой, о чьей гордости и независимости думает с восхищением.