|
Мои донесения по рации из их тыла будоражили всех. Сталин лично слушал каждую ночь в своем бункере. Газетные сообщения подписывали: "Генерал Ренько, где-то в тылу противника”. Немцы ума приложить не могли, что еще за Ренько такой. У них были списки всего нашего офицерского состава, да и то в ном полковником значился. Это Сталин меня произвел, я даже и сам не знал. Но новое имя сбивало немцев с толку, подрывало уверенность. А что поднялось, когда я прорвался в Москву и сам Сталин меня встречал! И прямо во фронтовом обмундировании поехал с ним на «Маяковскую» и стоял рядом с ним, когда он произносил свою величайшую речь, остановившую фашистское нашествие, пусть они и продолжали обстреливать Москву… А через четыре дня мне дали собственную дивизию, красногвардейскую, это мы первые вошли в Берлин. С именем Сталина… — Он протянул руку, чтобы не дать Аркадию встать и уйти. — Я такое имя произношу, а ты приходишь сюда, ищейка несчастная, и спрашиваешь о каком-то трусе, который всю войну в чемодане прятался. Про Менделя ему расскажи!
— Но я о тебе и так все знаю. — А я о тебе, выкормыш хрущевский… Голова генерала поникла. — О чем это я? — О Менделе. — А, да. Забавная история. Они там в Ленинграде взяли в плен нескольких немецких офицеров и передали Менделю для допроса. А с немецким у Менделя… — Он метко сплюнул в посудину. — Вызвался помочь американец. Забыл фамилию. Хоть и американец, а неплохой был парень. Симпатяга. Немцы ему все выложили. И он взял их в лес на пикничок с шампанским и шоколадом, а там пристрелил. Развлечения ради. Смешно то, что расстреливать их вовсе не следовало. Вот и пришлось Менделю состряпать липу про десантников. Американец подкупил военных следователей, и за это Мендель получил свой орден Ленина. Он с меня слово взял. Но ты мне все-таки сын… — Спасибо! — Аркадий встал и, чувствуя себя совсем опустошенным, побрел к двери. — А ты еще приезжай, — сказал генерал. — Приятно поболтать.
Аркадий возвращается домой, купив еду, самую необходимую посуду (Зоя ведь увезла все, кроме кровати), мыло и шампунь. Пока Ирина моется, он размышляет о рассказе отца. "Осборн убил трех немцев ("Бывал я в Ленинграде много раз. Еще с немцами…" — голос Осборна на пленке.) почти так же, как этих троих в парке". Возвращается из ванной Ирина. Она сообщает Аркадию, что намерена и дальше прятаться у него на квартире, так как идти ей некуда.
— Либо вы заодно с ними, а тогда бежать нет смысла, либо вы не с ними. В таком случае я могу или затянуть с собой на дно друга, или вас. Предпочту вас. Зазвонил телефон. Это был Лебедь. Цыган нашел место, где Костя Бородин работал над иконами, — гараж при автотреке на южном берегу реки. Тамошний механик по кличке Сибиряк исчез несколько месяцев назад.
Аркадий с Кервиллом отправляются в гараж и несколько часов снимают отпечатки пальцев, но так и не обнаруживают следов ни Бородина, ни Джимми.
— Этот мужик был сибиряк, — сказал цыган. — И дерево здесь есть, и краска. Какую бы еще ниточку найти? Джимми красил волосы… Но краску, конечно, покупала Валерия. — А что еще было обнаружено на их одежде? — спросил Кервилл. — Гипс, опилки. Ну и кровь, конечно. В них как-никак стреляли. — Вроде бы еще что-то. — Следы куриной и рыбьей крови… Куриной и рыбьей, — повторил он, глядя на Лебедя. — В ваших магазинах, — сказал Кервилл, — я не видел живности, из которой можно было бы выжать хоть каплю крови. |
