— А Костя?

— Настоящий сибиряк, не то что мы. Его прадеда еще при царе сослали за убийство. И стали Бородины работать при лагерях — бежавших разыскивали. Догонят, помощь предложат, дадут выговориться, а как уснет — убивали. Но он хоть час-другой мог тешиться иллюзией свободы. От вас и этого не дождешься!

— Но ведь на это не проживешь!

— Они подторговывали с оленеводами, тайно мыли золото, нанимались проводниками в геологические партии. А Костя еще и охотился. На соболей, на лис.

— Он же был уголовник. Как же он умудрялся сбывать шкурки?

— В Иркутске. Через посредника. Шкурка стоит сто, ему платили девяносто и не задавали вопросов. А вы знаете, что соболя можно бить только в глаз, иначе шкурка будет испорчена?

— Лучше объясните мне вот что: Осборн мог купить любую церковную утварь в Москве. А ларь, как вы сказали, ему уже нашел Голодкин. Так зачем ему было связываться с двумя скрывающимися уголовниками? Зачем ловить их на эту дурацкую байку о побеге за границу? Что могли ему предложить Костя и Валерия?

— А зачем Осборн, как вы утверждаете, помог американскому студенту нелегально въехать в СССР? Это уже чистое безумие.

— Ему надо было предоставить Косте неопровержимое доказательство своих возможностей. К тому же Косте с Валерией и в голову прийти не могло, что Осборн способен предать своего соотечественника. Он что, спал с Валерией? Хоть Осборн и утверждает, что все русские женщины уродины, но на Валерию он глаз положил еще на аукционе. А Костя ее подначивал: "С тебя не убудет, давай расколем богатого туриста!"

— Вы ничего не понимаете!

— Нет, я понимаю, что ваша подружка Валерия спокойно смотрела, как Осборн убил Костю и Кервилла. Не закричала.

Не убежала. Значит, знала, что так будет. Значит, Осборн с ней договорился дескать, вывезти я могу только одного человека. Вот и вся ее любовь к сибирскому бандиту Готова была переступить через его труп, лишь бы не упустить американца!

Ирина дала ему пощечину. Он ощутил вкус крови, и тут раздался стук в дверь.

— Открывайте, старший следователь! — заорал кто-то снаружи.

Ирина качнула головой. Аркадию голос тоже был незнаком.

— Мы знаем, что вы тут, и про бабу тоже знаем.

Аркадий отсылает Ирину в другую комнату, резко открывает дверь и приставляет пистолет к голове ввалившегося внутрь человека, который оказывается тем самым Висковым, которого Аркадий спас, заставив Ямского вступиться за него. Он завербовался на БАМ и пришел к Аркадию выпить с ним на прощание. Под действием пережитого волнения, а также и водки, выпитой с Висковым, Аркадий теряет контроль над собой и говорит Ирине, что на самом деле у него была только одна цель — она. Ирина раздевается и падает в его объятия.

Позже в постели она сказала, положив ладонь ему на грудь:

— Это чисто плотское. Меня к тебе потянуло, еще когда ты пришел в студию, но я все равно ненавижу то, чем ты занимаешься, и ни слова назад не беру. И тебя ненавижу. А насчет Валерии ты ошибаешься: просто ей некуда было бежать, и Осборн это знал. Ты веришь мне? — Она погладила его по волосам.

— Про Валерию — да, остальному — нет. Ты ведь знаешь, зачем Осборну были нужны Костя и Валерия.

— Да, знаю. Но мы по-прежнему враги.

— А я вот что купил для тебя, — сказал он, бросая на нее платок. — Взамен того, что ты потеряла в метро.

— Мне платье новое нужно, пальто, сапоги, а не платки, — засмеялась она.

— Прости. Наскреб только на платок.

— Ну, значит, это платок невообразимой красоты.