Это заявление было встречено вежливыми аплодисментами. Касан подождал, пока игроки успокоились, и продолжил:

– Когда‑то этот ящик приносил нам изображение и звуки со всего мира и даже из‑за его пределов. Наши враги сделали его бесполезным, и только великий вождь достаточно силен, чтобы оживить его. Сейчас вы увидите его величие.

Пиджибиджи сел на корточки и запел, отбивая ступнями какой‑то странный ритм. Иногда пение становилось громче, иногда – почти неслышным. Он медленно выпрямился и открыл рот так широко, что морщины собрались вокруг него, напоминая лучи солнца. На шее старика вздулись вены, и его завывания эхом отразились от хижин и деревьев.

Внутренности мертвого телевизионного приемника – обычной модели середины двадцатого века с плоским экраном, разбитыми лампами и толстым слоем пыли – осветились. Пульсирующее, как слабый огонек светлячка, свечение из красного стало сначала оранжевым, а потом ярко‑желтым. Изнутри вырвались желтые языки пламени, и густое облако непрозрачного янтарного тумана окутало телевизор.

Голова старика моталась из стороны в сторону. Глаза его остекленели, тело дрожало, как от холода. Но он продолжал танцевать.

Теперь уже сама земля дрожала от его заклинаний, а в туманном облаке стали проступать черные крылатые тени, которые, казалось, колеблются в такт завываниям старика. Не менее дюжины маленьких теней неуклюже взмахивали крыльями, бились и шарахались из стороны в сторону, с каждой секундой становясь все более плотными.

Пиджибиджи вскрикнул и упал на землю, конвульсивно дергаясь, как в припадке эпилепсии. Изо рта у него шла пена, а скрюченные пальцы бессильно хватали воздух.

Краем глаза Оливер увидел, как напрягся Честер. Через мгновение первая гигантская птица‑носорог вынырнула из туманного облака.

– К оружию, – крикнул Хендерсон, но его голос утонул в воплях обитателей деревни. Птицы были уже среди них. Троих игроков окутало зеленое сияние, и они готовились отразить атаку.

Мэри‑Эм первая подверглась нападению. Она едва успела выхватить из‑за спины алебарду и крепко сжать резную рукоятку своего оружия, как длинный острый клюв оказался в нескольких дюймах от нее. Женщина‑воин бросилась на землю и откатилась в сторону, а когда птица неуклюже разворачивалась для новой атаки, ударила ее. Предсмертный крик рухнувшей на землю птицы был похож на безумный хохот.

– Одна готова, – усмехнулась Мэри‑Эм и крепче сжала рукоять алебарды. – Идите сюда, птички.

Птица‑носорог пикировала на Тони. Парализованный страхом, он застыл на месте. Птица промахнулась.

– Какого черта? – пробормотал он, ни к кому не обращаясь.

Акация повалила его на землю, не очень церемонясь при этом.

– Послушай, – проговорила она свистящим шепотом. – Ты вор, поэтому они почти не видят тебя. Но это твое качество сейчас нам не поможет – так что не вмешивайся, ладно?

Она вскочила на ноги и присоединилась к сражающимся.

Тони остался лежать на животе и, сморщившись, наблюдал за происходящим.

Эймс прислонился спиной к одной из хижин. За ним прятались трое черных косоглазых ребятишек. Одна из птиц атаковала его с воздуха, а другая спустилась на землю и, громко крича, заковыляла к нему, выставив вперед свой острый трехфутовый клюв. Эймс сначала ударил ту, которая пикировала на него сверху, но в это время другая схватила его за запястье. Зеленое свечение вокруг его головы стало розовым.

– Черт, – выругался Эймс и быстро перехватил меч в левую руку.

Как будто почувствовав его слабость, птицы с удвоенной энергией набросились на него, уворачиваясь от ударов и вновь атакуя.

Ковылявшая по земле птица нацелилась ему в шею, но в этот момент красный огненный шар ударил ее в бок. Пламя мгновенно охватило ее, и она запрыгала прочь, оставляя за собой шлейф дыма и запах паленых перьев.