– Ладно, – Честер поднялся на ноги. – Нужно встретиться с женщинами и до обеда обменяться информацией.

Он отвесил легкий поклон Человеку‑Пушке и вышел, осторожно отодвинув рукой перегораживающую хижину циновку.

* * *

Гвен и Акация стояли в стороне от других женщин и смотрели на хижину Совета Мужчин. Вокруг них развернулись приготовления к обеду. Пир должен быть настоящим. Воздух наполнился густыми запахами жареной свинины и ямса.

На деревенской площади была вырыта яма и наполнена углями. Поверх слоями укладывались листья, свинина и различные овощи. Мужчины дротиками проделывали отверстия в слоях, чтобы обеспечить циркуляцию горячего воздуха.

– Слишком хорошо пахнет, Кас, – нос блондинки сморщился от удовольствия. – Больше нет сил терпеть. Так и хочется нырнуть туда с головой.

– Боюсь, они не станут вытаскивать тебя, а просто перемешают с остальным – я имею в виду, со свининой.

Пальцы Гвен барабанили по бедру.

– Нельзя ли обойтись без колкостей?

– О, прошу прощения! Олли! Тони! Идите сюда.

Мужчины подошли к ожидавшим их женщинам.

– Пойдем, – сказала Акация после крепкого объятия, – поищем, где можно присесть.

– Разве Честер не собирается провести инструктаж? – спросил Оливер.

– Ты можешь хоть на минутку забыть про Честера? – топнула ногой Гвен. – Нам самим есть о чем поговорить.

– Ладно, – согласился он. – Частный обмен мнениями не считается жульничеством.

Они прошли мимо крытых соломой хижин и направились к небольшой группе деревьев, откуда открывался вид на главную площадь. Они наблюдали за подготовкой к трапезе. Тони вдруг рассмеялся. Акация, голова которой лежала у него на плече, ткнула его своим маленьким кулачком в бок.

– Что там смешного, ковбой?

– О, просто подумал, какая часть этой еды ненастоящая, – он лениво потянулся, обнял девушку одной рукой и прижал к себе. – Знаешь, я уже почти перестал задумываться над тем, кто из туземцев настоящий, а кто нет.

– Рада это слышать, – промурлыкала Акация, раздвигая траву носком ботинка. – Все, кого ты наблюдаешь издали, кто выполняет повторяющиеся движения, и те, кого убивают, являются голограммами. Лопес постарается использовать как можно больше голограмм.

– Зачем? Ведь они очень дорогие.

– Не дороже актеров. Вспомни, сколько человек собираются потом участвовать в этой игре. Голограммы являются частью программного обеспечения, а актеров каждый раз придется нанимать новых.

Оливер лежал на животе, наблюдая за туземными поварами.

– Чем вы были заняты, леди, пока мы беседовали с дикарями? – спросил он.

Акация погрозила ему пальцем.

– Сначала вы.

Оливер и Тони рассказали все, что смогли вспомнить. Гвен и Акация внимательно слушали, а затем пришли к заключению, что узнали примерно то же самое.

– Обставлено это было немного по‑другому, – размышляла Гвен. – Там сидели три старухи. Одна все время была погружена в транс. Переводила женщина помоложе. Вероятно, она когда‑то училась в миссионерской школе.

– Они здорово подготовили актеров, – Тони сорвал травинку и, дурачась, воткнул ее в волосы Акации. – Кажется, они в состоянии ответить на любой наш вопрос.

Акация рассмеялась.

– Не будь таким доверчивым. Я более чем уверена, что Касан прячет миниатюрный приемник в своей буйной шевелюре. Когда он останавливается, чтобы произнести молитву, или говорит что‑то нечленораздельное одному из «туземцев», или просто чешет за ухом, он разговаривает с Лопесом.