|
Возбужденные, они «деполяризуются», превращаясь в электрическую батарею и вызывая электрический ток. Современная наука считает, что запах определяется не химическими свойствами молекул, а их формой. На основе этой теории были классифицированы семь основных первичных запахов: камфарный, мускусный, цветочный, мятный, эфирный, острый, гнилостный. Все остальное – комбинации. Мы предположили, что существуют «нейтральные» вещества, которые приводят к деполяризации обонятельных клеток, но не вызывают ощущения запаха. Если бы удалось обнаружить молекулы соответствующей формы, то это означало бы, что мы на правильном пути.
– Какую реакцию вы рассчитывали получить? – спросил Хармони, не открывая глаз.
– Мы точно не знали. Тошнота, слюноотделение, сексуальное поведение и…
– Сексуальное поведение?
– Все обращают внимание именно на это. Еще в 1960 году были выделены два вещества – копулин и андрестерон, – служащие сексуальными сигналами для обезьян и в какой‑то степени для человека. Поведение людей определяется гораздо большим количеством факторов. Многие из них имеют социальную природу, и пока еще не найдено химическое вещество, действительно способное заставить тебя принять соответствующее решение, – он ухмыльнулся. – Но мы не оставляем попыток.
О'Брайен дрожащими пальцами достал сигарету из внутреннего кармана пиджака и прикурил. Поймав взгляд Гриффина, Хармони незаметно включил крошечный вентилятор под потолком, и дым от сигареты Скипа стал подниматься вверх.
– Мы использовали, – продолжал О'Брайен, – модифицированную модель электроолфактографа – прибора, который регистрирует электрические импульсы обонятельных нервов. В конце концов нам удалось обнаружить вещество, инициирующее деполяризацию, но не вызывающее ощущение запаха.
– Что это за соединение?
– Я не могу сказать тебе формулу, Апекс. Я и сам ее не знаю. Мне известно только, что это летучее, растворяющее жиры вещество, с солями в качестве активных агентов. После открытия этого соединения началась настоящая работа. Это было семь месяцев назад. С тех пор до меня доходили сведения, что в Сакраменто получены варианты, способные вызывать слезы, смех, рвотный рефлекс, сон, удивление и даже братскую любовь. Одному богу известно, что еще они там напридумывали. Как бы то ни было, они прислали нам для испытаний один из образцов с сопровождающей документацией. Боюсь, что это и есть наиболее вероятный объект нашей кражи.
– Каково действие этого образца? – задал вопрос Алекс.
– Точно не знаю, – развел руками Скип. – Именно поэтому они прислали его к нам. Парк Грез предоставляет дополнительные возможности для проверки. Предварительное тестирование показало, что это общий усилитель эмоций. Если это действительно так, и к тому же вещество абсолютно безопасно, на что указывают результаты предварительных испытаний, значит, мы далеко опередили конкурентов. Кража образца сводит на нет все наши преимущества.
Он сложил руки на коленях.
– Вот, собственно, и все.
Хармони выпрямился в кресле и повернулся к Гриффину.
– Ну, Алекс? Что ты об этом думаешь?
– Думаю, что мои предположения были верны. Промышленный шпионаж. Сколько человек знало о том, что образец здесь?
– Вероятно, пять, включая меня. В Сакраменто раза в два больше.
– Благодарю. Ты предвосхитил мой второй вопрос. Совершенно очевидно, что произошла утечка информации. Не могу сказать, был ли это человек, или удалось проникнуть в базу данных компьютера. Поскольку в Сакраменто об этом знало в два раза больше людей, то и вероятность утечки там в два раза больше. Ловкий трюк – подождать, пока образец перевезут сюда. |