– Почему?

– Подумай хорошенько. Мы никогда не рассматривали игроков в качестве серьезной угрозы, потому что они полностью погружены в свои фантазии. Хендерсон живет игрой. Здесь он реализует себя, здесь у него власть и слава. Он кажется мне человеком, неспособным совершить преступление ради денег. Это только предчувствие, но, рассуждая дальше, можно исключить и Джину, поскольку прошлую ночь они провели вместе. Я склонен думать, что это дело рук одиночки. Нельзя, конечно, исключить и работу в паре, когда сообщники обеспечивают алиби друг другу. Хотя…

– Что, Грифф?

– Еще одно слабое место. Проверь помещения для запасных игроков. Они расположены рядом с игровым полем А, как и здание исследовательского отдела. Может, один из запасных игроков проник туда, а затем вернулся через технологический туннель? Похоже, мы оставили незащищенное от игроков место. Психологически мы никогда не ждали беды с той стороны.

– Я все проверю.

– Хорошо. Теперь мне нужна еще кое‑какая информация. У тебя есть карта игрового поля А?

– Целая дюжина. Мы изучаем их.

– Значит, вы знаете больше, чем я. Ладно, обозначьте кратчайшие пути к технологическому туннелю номер 18.

– У убийцы была только одна удобная дорога. Он должен был обогнуть бутафорскую гору. Грифф, нам следовало бы укомплектовать передатчики экранами. Тогда бы я смог показать тебе.

– Одна дорога… Хорошо. Теперь пусть Лопес или кто‑нибудь еще сообщит, что убийца должен был видеть на пути к туннелю, о чем неизвестно остальным игрокам.

– Лопес будет не в восторге от предложения поделиться информацией с одним из игроков.

– Произошло убийство, черт возьми… Ладно. Постарайся убедить его.

Голос Марти звучал скептически.

– Понятно.

– Шеф, у меня для вас информация, – послышался голос Милли.

– Что‑нибудь сногсшибательное?

– Не сногсшибательное, но интересное. Райс умер от удушья через некоторое время после того, как был связан. Мы думаем, что перед смертью он пришел в сознание.

– Почему?

– Пластырь, которым были скреплены запястья и большие пальцы рук Райса, сильно истерт. Наверное, он хотел перетереть его о цементный пол, пытаясь освободиться. Рот ему заткнули кляпом, а дыхательные пути в носу, очевидно, забились слизью.

– Уф, – Гриффин затряс головой в темноте, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. – Дьявольская шутка. Погиб от насморка. С ума сойти.

Он провел рукой по волосам, стараясь сосредоточиться. Битва с чудовищами утомила его.

– Что еще?

– Исчезнувшая статуэтка или украдена, или он отдал ее кому‑нибудь за пределами Парка Грез. Никто ничего о ней не знает. Райс вылепил ее на втором курсе университета в Оклахоме. И еще. Кокобан, – женщина, которая хотела купить ее, – сказала, что статуя казалась полой.

– Полой? Понятно.

– А вот еще более интересная новость. Скип О'Брайен проверял психологическую характеристику в личном деле Райса и обнаружил, что в компьютерный файл были внесены изменения.

– Какие именно?

– О'Брайен сказал, что когда Райс нанимался на работу, в его характеристике было указано, что он слишком замкнут и не подходит для работы в коллективе. Теперь там написано, что он обладает отличной коммуникабельностью, высокой психологической устойчивостью, а его интеллектуальный коэффициент увеличился на десять пунктов.

– Так‑так. Это становится странным. Кто‑то хотел помочь Райсу сделать карьеру.