– Почему?

– Хорошая тренировка для Парка Грез. Когда‑нибудь я стану Мастером, и мне нужно знать, как взаимодействуют различные элементы.

«Элементы. Он имеет в виду игроков?»

– Ты много думал об этом, правда?

– Конечно, – кончиком прута С. Дж. сбил муху. Оглушенное насекомое упало в пыль и, жужжа, описывало круги по земле. С. Дж. сделал несчастное лицо и присел на корточки. – Не думал, что попаду по ней.

Затем лицо его просветлело.

– Но она должна выжить, правда?

– Вероятно. Скажи, а чем ты занимаешься помимо игр? Это что, твое единственное занятие?

– А почему вы спрашиваете?

Гриффин неопределенно пожал плечами.

– Просто создается впечатление, что ты всецело поглощен играми. Я не очень хорошо во всем этом разбираюсь, и мне интересно, какова цена твоего… мастерства. Эта причина тебе кажется разумной?

Теперь настала очередь С. Дж. пожать плечами.

– Наверное. Я слышал об игроках, которые потеряли связь с действительностью. В любой команде более чем достаточно странных личностей. Но не думаю, что именно игры сделали их такими. Что касается меня… я еще учусь в школе, и мне приходится много заниматься. Кроме того, я немного подрабатываю, что тоже отнимает достаточно времени. Большую часть оставшихся времени и сил я посвящаю играм.

– А как это влияет на твою личную жизнь?

– Какую личную жизнь? Вы думаете, я стал бы школьным секс‑символом, если бы не ездил в Парк Грез и вечерами не сидел бы за компьютером? Вовсе нет. Большинство девушек считают меня немного странным. Где же еще, как не здесь, я смогу найти того, кто понимает меня?

– И как успехи? – усмехнулся Гриффин.

– Иногда лучше, чем у других. Правда, не в этой игре, – лицо его осветила улыбка. – Но я надеюсь! Игра только начинается.

– Ты чувствуешь себя не очень счастливым, когда остальные разбиваются по парам, а ты остаешься один? Мне, например, прошлой ночью было немного одиноко. Иногда мне кажется, что военные игры, вроде этой, способствуют одиночеству.

– Да. Особенно ночью. Когда я повстречаю девушку, которая тоже увлекается играми, то буду брать ее с собой. А пока довольствуюсь случайными развлечениями.

– То есть?

С. Дж. ухитрился совместить таинственность и детское веселье в своей улыбке.

– У ночи тысяча глаз, мистер Тегнер.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Ничего. Ведь вы не боитесь шантажа.

– Специально напускаешь туману?

– Вы правы. Я не переношу боли.

Горы заметно приблизились. Игроки пробирались теперь не через джунгли, напоминавшие зеленый ад, а вышли на покрытые густыми зарослями кустарника предгорья. Земля больше не была влажной, но скалистую почву покрывая слой спрессованной пыли. Они прошли мимо огромных валунов, покрытых мхом, и под высоким утесом, нависавшим над тропой. Оглянувшись, Гриффин заметил, что перспектива изменилась: джунгли оказались ниже вьющейся по склону горы тропинки. По пути к «горам» Апекс несколько раз терял из виду джунгли, и каждый раз, когда они появлялись вновь, то становились меньше и ниже.

Игроки продолжали карабкаться вверх. Их окружали голые скалы, казавшиеся унылыми после буйной зелени деревьев и кустарников. После довольно долгого перехода среди гранитных утесов, они миновали первую полосу предгорий и достигли поросшей растительностью местности.

Тропинка привела их в обрамленную громадными кривыми деревьями долину.