Она вразвалку направилась к своему спальнику, влезла внутрь и наполовину застегнула молнию. Мешок зашелестел, и она начала вытаскивать свою одежду и складывать под голову. Гриффин почувствовал внезапную и необъяснимую жалость к ней и еле удержался, чтобы не обнять ее и пожелать спокойной ночи. Вместо этого он бросил свою тарелку в кучу мусора и направился к своему рюкзаку.

Он расположился вплотную к нескольким спящим игрокам. Потенциальный убийца не станет ничего предпринимать, когда рядом столько свидетелей. Гриффин развернул свой сверхлегкий спальник из теплоизоляционного материала и пожалел, что это не свежая белая простыня. Забравшись внутрь, он в последний раз оглянулся. Все было тихо и спокойно, только в голове его непрерывно кружились не до конца сформулированные вопросы, подобно дюжине крошечных такс, гоняющихся за своими хвостами.

Усилием воли он выбросил все вопросы из головы и расслабился. Из кустов раздавалось пение сверчков. Он задумался, настоящие ли они или это все магия Парка Грез, а затем погрузился в сон.

Глава 17. ПОСЛЕДНИЕ ЗАМЕНЫ

Сон был слишком реальным, чтобы доставлять удовольствие. Найбек гонялся за Гриффином по коридорам здания исследовательского отдела, пока не загнал в комнату отдыха на первом этаже. В руке Алекса материализовался дротик, и он метнул его в голову чудовища. Издав громоподобный рев, монстр рухнул на пол и превратился в сидящий у торгового автомата труп Альберта Райса со связанными руками и ногами и кляпом во рту.

– Прощу прощения… – автоматически произнес Гриффин.

У неподвижного тела охранника появилась небольшая группа людей. Маленькая седовласая женщина грозила Алексу пальцем:

– Может, в последнее время он был несколько неуравновешен, но это был чудесный честный мальчик.

Кто‑то в ослепительно‑белом докторском халаты заговорил голосом Боббека:

– Я хорошо знал этого парня, и он бы не позволил…

И за мгновение до того, как утренние призраки растворились, превратившись в звуки и запахи завтрака, третий голос прошептал:

– Поверь мне. Он был жив, когда его посадили сюда. Поверь мне…

– Эй, соня! – сидевшая на корточках Акация, улыбаясь, заглядывала ему в лицо.

Гриффин с трудом разлепил опухшие веки и прорычал:

– В чем дело?

– Это всего лишь я.

– Извини. Этот спальный мешок не очень‑то удобен.

– Ладно. А как насчет яиц с ветчиной?

– Свежие яйца?

– Абсолютно. Утром появился Кибугонаи с корзинкой яиц, хлебом и ветчиной.

– Отлично, – внезапная пустота в желудке прогнала остатки сна. – Который час? Сколько осталось до начала игры?

– Около часа. Иди поешь. Касан говорит, что впереди есть место, где можно искупаться, – она оглядела себя. – Мне это точно необходимо.

Акация встала и пошла к следующему спальному мешку, в котором, свернувшись клубком, лежал С. Дж.

Гриффин зевнул, расстегнул замок‑липучку и выкатился из спальника. Ноги слегка занемели, и он помассировал их привычными движениями пальцев. Глубоко и медленно дыша, он наклонился вперед и коснулся руками пальцев ног, а затем несколько раз повернулся из стороны в сторону, чувствуя, как в мышцах спины восстанавливается кровообращение. Закончив разминку несколькими отжиманиями, он вскочил на ноги.

Все были в приподнятом настроении. Ночной отдых восстановил силы игроков. Вспоминая вчерашний вечер, Алекс удивлялся, как много может сделать сон.

Хендерсон расположился у ствола дерева, жуя сладкий рулет и держа в руках блюдо, на котором горкой лежали яйца и свежий хлеб. Кагоиано подал Алексу завтрак, и шеф службы безопасности легким шагом направился к Честеру, чтобы послушать, о чем идет разговор.