– Я в туалетной комнате, а тут нет окна. Чтобы меня не подслушали, приходится говорить тихо. Давай быстро.

– Ладно. Что нового?

– Скоро прибудет пополнение. Муж и жена по фамилии Бреддон.

– Я проверял их, Грифф. Запасные игроки все время наблюдали за игрой, обсуждали детали, делали заметки и планировали стратегию. Там полно народу. Не думаю, что кто‑нибудь мог всерьез рассчитывать незамеченным проникнуть в игровое поле А.

– Хорошо. Ты говорил с Лопесом?

– Да. Из него немного удалось выжать. Я заставил его взглянуть на нашу карту. Он показал два пути вокруг горы к выходу из туннеля GA 18. Лопес сообщил, что обе дороги идут мимо фрагмента большого самолета.

– Какого фрагмента? Крыла, кабины, хвоста? Насколько большого?

– «Фрагмент большого самолета». Когда я попытался продолжить расспросы, он посоветовал мне заткнуться.

– Черт!

– Ладно, когда мы приблизимся к большому самолету, я буду наблюдать за выражением их лиц. Спасибо. Что‑нибудь еще?

–Нет.

– Тогда пока.

* * *

В ожидании начала игры Гриффин сидел рядом с С. Дж. Все спальники были скатаны, рюкзаки упакованы и вскинуты за плечи. Солнце слабо пробивалось сквозь закрывающий игровое поле А купол, но было уже тепло, и в воздухе разливались густые ароматы влажных джунглей.

Ровно в восемь часов на востоке над грядой гор появилось новое солнце. Его бледно‑розовые лучи пробивались сквозь клубившиеся над гребнем редкие облака. Старое солнце исчезло. Воздух наполнился птичьим пением и шелестом листвы. Гриффину показалось, что даже деревья немного распрямились.

– Отлично. Вперед, ребята! – крикнул Честер и, выстроившись парами, игроки двинулись навстречу солнцу.

Стараясь попасть в ногу с Гриффином, С. Дж. передвигался почти вприпрыжку. Тропинка была достаточно широка, и молодой человек, выписывая зигзаги, вел бой с тенью, нанося удары ножом по воздуху.

Он срезал тонкую ветку и очистил с нее кору, чтобы с помощью получившегося прутика сбивать мешающие листья и насекомых.

Громко рассмеявшись, Гриффин похлопал его по плечу.

– Не очень‑то подходящее место для упражнений.

– Ерунда, – не оборачиваясь, ответил С. Дж.

– Почему?

– Лопес не будет предпринимать ничего серьезного, пока к нам не присоединятся двое запасных.

Гриффин поскреб щетину на подбородке.

– Почему ты так решил?

– Очень просто, – С. Дж. сделал два стремительных выпада прутиком. – Лопес очень хочет посадить Хендерсона в лужу и не собирается давать ему законного повода для жалобы в Ассоциацию Игр. Убив кого‑нибудь из нас сейчас, он даст такой повод. Если он хочет добраться до нас, когда мы в меньшинстве, то должен подождать до завтрашнего утра, когда лимит замен будет исчерпан. В этом случае Честеру не на что будет жаловаться. Понимаешь? – он закончил свою маленькую лекцию безжалостным ударом по бабочке.

– Ты ведь много знаешь об играх, правда?

– Больше всех, – важно кивнул С. Дж. – Но пока об этом никто не догадывается.

– Ты много играешь?

– Не совсем. Я хочу сказать, что раньше не участвовал в такой игре. Это не обычная игра, которые проходят здесь раз в два месяца. Первые прогоны самые интересные. Я очень много играл дома. Я принимаю участие одновременно в пяти играх: трех американских, одной японской и одной южноафриканской. Африканская самая запутанная. Там используется мифология племени хауза. Я связываюсь с ними пару раз в неделю, чтобы узнать, куда другие игроки привели экспедицию, делаю свои ходы и смотрю, что из этого получилось.