Цвет ее глаз тут же изменился, как будто солнце блеснуло сквозь осеннюю листву. Она стала поигрывать с резинкой трусиков. Она пыталась подавить свою ярость и сохранить контроль над ситуацией. При этом Кари никак не могла решиться, какую роль ей сыграть: фурии, соблазнительницы или девственницы в беде.

Она сделала правильный выбор и решилась на последнюю роль: упала в кресло, спрятав лицо в ладонях. Плечи ее задрожали. Автоматически я сделал шаг по направлению к ней. Но вовремя одумался.

— Я… Я не… Я не знала… Просто все так произошло.

— Что произошло? — спросил я.

— Карл… Когда мы… Он все рассказал мне, в постели… Просто хвалился, какой он умный и ловкий. Как он одурачил полицию — своего отца — всех.

— И что он тебе рассказал?

— Я не могу тебе сказать.

— Послушай, я уже почти все знаю. И полиция тоже. Речь идет о наркотиках, да?

Она кивнула.

— Он… Он нашел путь, по которому можно было переправлять на платформу таблетки через нашу фирму, поставляющую товары для рабочих. В море совершенно безумный спрос на стимуляторы, но при перевозке рабочих на вертолетах очень строгий контроль. Так что они не могут провезти с собой. Но тем выше была цена — и больше прибыль.

— И Латор все раскопал?

— Алекс? — Она взглянула на меня, но тут же спрятала вновь лицо. В газах не было даже намека на слезы.

— Да. Ведь он там работал. В отеле.

— Об этом я ничего не знаю. Мы познакомились с Алексом на компьютерных курсах — ко всему прочему это не имеет никакого значения.

— А в чем заключалась твоя работа?

— Я не работала на них. Карл Бернер и Харри Хельгесен сами все делали, даже грузили товары, когда был нужный рейс.

— Кое-кто заметил это.

— О?

— Латор, например.

Она не ответила.

— Но Карл все-таки рассказал обо всем этом тебе?

Она пожала плечами. Наклонилась еще ниже и достала из кармана халата крошечный платочек, которым картинно вытерла глаза.

— Мужчины любят… Карл доверял мне.

— И тем не менее ты предала его?

— Предала? Я? Мы ведь собирались…

— Да? Что вы собирались? Отправиться вместе в Лондон?

Она в молчании смотрела на меня.

— Где вы обычно встречались? Здесь?.

Она покачала головой.

— В доме номер 22, может быть? Ведь у него тоже есть ключи от той квартиры, не так ли?

— Что ты об этом знаешь?

— Немного — только то, что я выследил тебя вчера вечером. И слышал, как ты по телефону договаривалась там с кем-то встретиться.

В ней начала проявляться фурия.

— Насколько я понимаю, ты не терял время зря?

— Не совсем так, как мне кажется. — И с этими словами я засунул ее билеты во внутренний карман пиджака. Она следила за моими действиями, но никак не прокомментировала их.

Я подошел к окну. Улица была пуста. Никого. Даже коты не выбирались на свои игрища в такие ноябрьские студеные ночи.

Я кивнул, указывая на другую сторону улицы.

— Там полтора года назад сгорел дом.

— Ну и что?

Откровенно безразличное выражение ее лица не соответствовало напряженно изогнутому телу.

— Студент по имени Асбьерн Сэвог сгорел в доме. Во всяком случае, так считали.

— О?

— Ты его знала?

Она покачала головой.

— Ты помнишь, как было дело?

Она опустила глаза.