— А если вы получите запрашиваемых помощников, сколько тогда вам понадобиться времени?

— Полгода минимум, — вздохнул я.

Уже прикидывал, вот и дал ответ сразу.

— У вас есть месяц, — жестко ответил Иосиф Виссарионович.

Мое лицо вытянулось от удивления, после чего я твердо заявил:

— Невозможно. Законы не будут проработаны, и на местах тогда их смогут вертеть, как захотят.

Сталин вперил в меня тяжелый взгляд. Будто дырку собрался во мне прожечь. Стало неуютно. По спине пробежали мурашки, и захотелось как можно быстрее покинуть кабинет. Еле удержался, чтобы остаться на месте.

— Вы уверены, товарищ Огнев?

— Абсолютно, — хоть мой голос и дрогнул, но я был непреклонен.

— И ничего нельзя сделать, чтобы сократить срок? Подумайте очень хорошо, прежде чем дать ответ.

Стало понятно, что Сталину законы нужны уже к началу следующего года. И никак иначе. Вот и что ему сказать?

Торопиться с ответом я не стал. Сначала снова прикинул в уме все возможные варианты. По всему выходило, что с окончательной редакцией законов к концу года не успеть, хоть ты наизнанку вывернись. Товарищ Сталин ждал моего ответа, не торопя, но продолжая буравить своим тяжелым взглядом.

— С окончательным вариантом никак не успеть, — выдохнул я, словно ныряя в холодный прорубь. Взгляд Иосифа Виссарионовича помрачнел. И пока он не сказал чего-то, что может негативно сказаться на моем будущем, я добавил. — Но можно успеть разработать «базис». Основу. Приказы от лица Совнаркома, на которые потом будут опираться дополнения в кодексах нашей страны. И дополнения к этим приказам можно позже ввести. Так даже лучше будет. Люди сначала выучат основные приказы. Привыкнут к ним. Начнут их вводить по мере сил. А после в течение года будут выходить дополнения и новые статьи в кодексах — трудовом в основном, но еще и в уголовный добавки будут, и в налоговое законодательство. И параллельно неплохо бы статьи или даже брошюры выпустить, где «простым» языком объяснить все нововведения.

Вот сейчас взгляд товарища Сталина стал мягче.

— Хорошо, товарищ Огнев, что вы понимаете насколько назрел вопрос. Помощь мы вам окажем. Основу для издания приказов разработайте совместно к концу года.

— Сделаем, — выдохнул я облегченно.

Пронесло!

— И еще, — «или нет?» пронеслась мысль, когда Иосиф Виссарионович продолжил. — Вы вот высказывались по поводу моей речи на Пленуме…

Сталин замолчал, выразительно посмотрев на меня. Это он про то, что я ему лично сказал? Видимо да.

— Было такое, — осторожно кивнул я.

— Коллективизация — необходимый процесс. Вы и сами это признавали. Займитесь проработкой «законодательной основы» и для нее.

— Быстро это не сделать, а планы по коллективизации уже в эту пятилетку заложены, — заметил я.

— Торопить товарищей с ней мы не будем. Но и вы не подведите. Закон и декреты должны идти рука об руку. Тут я с вами согласен.

Я промолчал. Сам виноват. Язык мой — враг мой. Одно радует — если и правда будут созданы законы, и они будут выполняться, то беспредела власти на местах будет поменьше. Очень на это надеюсь.

— Можете идти, товарищ Огнев, — завершил Иосиф Виссарионович аудиенцию.

Уходя я вспомнил, как Васюрина просила меня «замолвить за нее словечко».

«Не надо тебе такого знакомства, Женя», решил я. Вроде хорошая девчонка, но не понимает, куда лезет. А если понимает, то мне такая рядом со Сталиным точно не нужна. Тогда ей оговорить меня — раз плюнуть.

Когда вернулся домой, в квартире ароматно пахло ухой. Видно отец с рыбалки вернулся.